возраст

ЗАКАТ БОДИПОЗИТИВА

ЗАКАТ БОДИПОЗИТИВА

Модно быть «старым». Возраст – самая горячая тема, все восторгаются женщинами за 60, которые выглядят так, будто и не слышали, что в это время ты уже мумия, которая должна быть закутана в бинты и лохмотья, клячиться с палочкой и портить характер внукам.
Возрастные модели, седина, самые модные – после 70. Всеобщее ликование, восторги, обожание.
Несколько лет назад появились две новые сенсации – возраст женщины и размер женщины. Антиэйджизм и бодипозитив.
Про возраст зашло, а бодипозитив забуксовал. С одной стороны, бодипозитив – явление прекрасное, и мы уже имеем его положительное влияние. Изуверские «глянцевые» стереотипы затоптаны и потрепаны. Никто больше не считает женщину от 46 до 50 (русского) размера жирной коровой. Размерная сетка в магазинах стала вполне пристойной – она больше не заканчивается заносчивым 44-м. При этом публика не приняла идею того, что ожирение – это тоже красиво. Или что неухоженные девушки, которые подчеркивают свои недостатки, – сексуальны.
Наверное, потому, что все-таки есть границы, внутри которых – красота, а за ними – вот не очень. Флагман радикального бодипозитива – сценаристка, писательница, актриса Лина Данем (сериал «Девочки»/Girls). Лина чего-то… совсем распустилась. Да, она толстая. Она, конечно, талантливая и умная, и чудесная, и смелая, но она неспортивно-толстая. Лина настаивает на концепции «я такая, какая есть» – и местами она, конечно, вызывает восхищение. Но все дело в том, что никто не любит таких, какие они есть.
Женщины, например, довольно строги с мужчинами, которые уверены, что быть такими, какие они есть, – хорошо. С пузом, лохматой бородой, в мятой футболке. Ну уж нет. Неприятно это.

Слегка жирная корова

Конечно, распущенность – не нарушение закона, но ничего нельзя поделать с тем, что наши симпатии не на стороне тех, кто набрал лишних двадцать кило, забыл причесываться и шляется в замызганной одежде.
Нет ничего соблазнительно и эстетического в том, чтобы пренебрегать своей внешностью. Тем более что нет некрасивых людей – есть те, кто так сильно погряз в своих фобиях, что не решается на перемены. Это нормально, если люди заботятся о красоте своего тела и внешности, – в этом нет ничего извращенного. Природная красота – это всякие сосны и озера, мы же, люди, живем в красоте, которую создаем сами.
Понятно, что все очень разные, и есть тощие, есть толстые, есть щедро одаренные внешностью от природы, есть люди с недостатками. И нельзя всем навязывать один стереотип красоты. Но в любых жанрах есть люди привлекательные, внимательные к себе, а есть те, кто заявляет: «А по фиг, я вот такая».
Женщины в возрасте интересны именно потому, что они красивы. Они искрятся, они модно одеваются, они симпатично красятся и замечательно укладывают волосы. Они не распускают пакли, не рядятся в галоши и ватники, не хвастаются отсутствием зубов. Поэтому они так восхитительны. А молодым женщинам, наоборот, навязывают мысли о том, что можно быть клушей – и получать от этого радость. Конечно, в былые времена этот уход за собой для женщины был чем-то вроде пытки. Ты должна была быть идеальной (неизвестно, по чьим предствлениям) – совершенный манюкюр/педикюр, ни волоска на ногах, в любое время дня и ночи – свежа и аккуратна.
Сейчас более расслабленный подход – можно позволить себе и облупившийся лак на ногте (тоже мне катастрофа), и небрежность в волосах, и спортивно-пижамный стиль в одежде. Но все это не означает полного пренебрежения. Да, женщины тоже живые создания, мы не можем отсиживаться дома всякий раз, когда у нас прыщ. Это откровенное безумие. Но нет вот совсем ничего симпатичного в том, чтобы вести себя как лесоруб, который умывается снегом, а волосы стрижет бензопилой.
И нельзя не признать, что есть некрасивые люди. Если мы всех начнем считать красивыми – будет отвратительно скучно. Женщины, которые были некрасивыми или считали себя таковыми, они делали революции. В моде, предположим. Изабелла Блоу, например: где бы без нее был Филипп Трейси или Александр Маккуин?
Другое дело, что Блоу всю жизнь считала себя уродливой. Видимо, в сравнении с такими красавицами, как Грейс Келли или Мишель Пфайффер. Изабелла не была красоткой, но свое уродство она сильно (очень сильно) преувеличивала. Зато она создала неповторимый стиль и мощно повлияла на современную моду. Отчаяние иногда создает гениев.

Есть девочки-магниты

Body
В жизни почти любой женщины есть этот жуткий период, когда выясняется, что есть девочки, к которым тянутся мальчики. Я до сих пор вспоминаю, как лет в пятнадцать была в гостях, там собрались друзья друзей и вдруг оказалось, что все (все!) мальчики собрались вокруг одной девушки (приятной, но не красавицы, не особенно стильной, тихой и невыразительной) и не намереваеются от нее отходить. Мы (все другие девочки) делали вид, что нам очень весело и что мы такие независимые, но изнутри нас сжигала страшная ревность, конечно.
Черт знает, какой такой инстинкт примагнитил всех наших друзей к этой девушке, это необъяснимые вещи, особенно если тебе пятнадцать, и они, конечно, заставляют тебя чувствовать себя полным ничтожеством. Так, собственно, и образуются комплексы. Женщины сравнивают себя с другими женщинами, завидуют и хотят быть похожими на лучшие образцы, даже если это противоречит их натуре и делает несчастными.
Взросление – прекрасное состояние, в котором ты учишься уважать себя и восхищаться собой. Но не такой, «какая есть», а тем, какой ты можешь быть. Свою уникальную красоту (а она есть в каждом – в чем бы она ни проявлялась) надо замечать, любить, подчеркивать, ухаживать за ней, гордиться. Красивые волосы – отрасти. Остроумная? Не тушуйся, не сиди в углу. Полная грудь? Не надевай вещи, которые делают тебя похожей на дом.
Если в прошлом желание быть красивой выглядело как желание быть похожей на некий общий идеал, то сейчас желание быть красивой – это стремление быть похожей на саму себя. Желание показать все лучшее в себе, заострить внимание на своих интересных качествах, на своих интригующих особенностях. Никто не гордится своими недостатками – это противоестественно. И дело лишь в том, чтобы замечать и свои достоинства. Любить их, пестовать, ублажать.