АНТИСЕКС = НОВЫЙ СЕКС!

АНТИСЕКС = НОВЫЙ СЕКС!

В дни, когда весь модный мир готовит гардероб на следующее лето, разбирая на составляющие коллекции с показов в Лондоне, Милане и Париже, Арина Холина рассуждает о женственности и сексуальности, пытаясь найти грань (или доказать ее отсутствие?) между этими понятиями

«Господи, я годами ломала мозг, терзалась и спорила с собой и окружающими в надежде найти истину и установить наконец, что же такое эта чертова «женственность». Пока внезапно меня не осенило: «женственность» — это просто другое название сексуальности. Сексуальны — вульгарные девицы, на которых «не женятся». А женственны — милые создания, будто созданные для того, чтобы перед ними стояли на коленях с бриллиантом чистой воды на ладони.
Сексуальность — они себя предлагают (фу, как не стыдно?!). Женственность — побуждает, вдохновляет. Сексуальность — обнажает, женственность — подчеркивает.
Сексуальность — она для «дам полусвета» и «жриц любви», женственность — для невест из общества и примерных жен.
Но и сексуальность, и женственность, как ни назови, всегда имели одну цель — завлечь, а потом крепко ухватить мужчину, который мог бы содержать, защищать, направлять.
С помощью что женственности, что сексуальности женщины обозначали свою функцию — любовницы, жены, матери, домохозяйки (которая находится на попечении мужчины, разумеется).
Конец девяностых, и десятые года XXI века стали десятилетиями новых огромных состояний (которые делали мужчины на всякой нефти и банковских махинациях). А следовательно, появилось и новое поколение женщин, которые эти состояния мечтали захватить.

giamba

Новые формации

И тут было два интригующих процесса. Первый — это становление неофеминизма, лицом которого стала Керри Брэдшоу из «Секса в большом городе». Это был феминизм на шпильках за $400 (которые женщина новой формации покупала себе сама, конечно, без участия мужчины), в пышных юбках и с ботоксом во лбу. Керри тоже хотела миллионера — но не потому, что он богатый, а потому что умный.
Второй процесс — это появление голддиггерш, которые на полном серьезе восприняли возвращение женственности и стали такими «тренди» — их уже было и не отличить от женщин, которые делали настоящую карьеру. Понятный пример — Ксения Собчак и ее подружка начала нулевых Ульяна Цейтлина. В какой-то момент обе выглядели как занавески из цыганского интерьера и вели себя как пожирательницы мужчин. Но едва тренд на «девушку в поиске миллиардера» сошел на нет, Собчак занялась политической журналистикой, надела очки и удобные ботинки, а Цейтлина… ну, где была, там и осталась…
Женственность вышла из моды, потому что в этой «женственности» вовсе не так уж комфортно. Женственность обязывает тебя нравится каждый день — с утра до вечера.
Женственность «продает», а в нулевые женщины еще пытались доказать, что можно быть карьеристкой, феминисткой, одинокой матерью двоих детей, но оставаться при этом «востребованной», то есть получить не просто мужчину, а лучшего мужчину и быть одновременно жестким боссом (на работе) и нежной кошечкой (в объятиях своего альфа-самца).

Альфа-самцы никому не нужны

А потом вдруг выяснилось, что оно того не стоит. Бесплодный труд. И все эти альфа-самцы никому не нужны (ну, не как определенные личности, а как общее направление девичьих грез). Оказалось, что это до черта утомительно — вот так притворяться: то влезать в волчью шкуру, то втискиваться в овечью.
А еще в нулевые выросло новое поколение, воспитанное уже не на «Сексе в большом городе», а на сериале «Девочки», не на журнале Glamour, а на блогах, которые пишут о бодипозитиве, эйджизме, насилии над женщинами; где авторы высказывают свое независимое мнение, а не то, которое от них требуют рекламодатели. Это поколение носит одежду-унисекс, красится синей помадой, бреется налысо и ничуть не интересуется тем, как выйти замуж за пять шагов.
Этому поколению не интересны ни женственность, ни сексуальность. Сексуальность для них это скорее нечто странное и немного даже уродливое — вроде семейки Кардашьян. Ну, или, в лучшем случае, сексуальность — это социальный протест, вроде знаменитых маршей протеста Slut Walk (Парад шлюх), когда девушки одеваются на манер уличных проституток, выступая против общественного мнения «изнасиловали — сама виновата, нечего одеваться как шалава».
Именно у этого поколения такой успех имеет русский дизайнер Гоша Рубчинский — международная модная сенсация последних двух лет, который делает спортивную одежду в стиле девяностых из СССР. В одежде Рубчинского нет ни пола, ни секса, ни претензий. Это вообще самая унылая одежда на свете. И все сходят по ней с ума именно потому, что она как бы антимодная. Антисексуальная.

john-galliano

Быть сексуальной утомительно

Никто больше не хочет быть сексуальным. Это очень утомительно. Женщина треть жизни тратит на то, чтобы быть сексуальной/женственной, — но кому нужна эта истеричная идеальность? Правильно — никому. Кроме разве что тех людей, которые рассматривают женщину как товар и требуют высшего качества за свои деньги.
Я носила джинсы и кеды, юбки в пол и мужские свитера грубой вязки поверх, спортивные костюмы и мужские рабочие штаны, платья с пышными юбками и платья в античном стиле и могу уверенно сказать, что моя жизнь ни разу не изменилась. С ногтями из маникюрного салона или с обгрызанными — люди (мужчины) воспринимали меня примерно одинаково.
Даже вечно гламурная, неприлично загорелая, постоянно передвигающаяся только на каблуках и в полуголых платьях Виктория Бекхэм — и та психанула: переоделась в шлепанцы и просторные штаны. И в свободные мужские рубашки…
Те женственность и сексуальность, которые не для себя, а для мужчин, для того, чтобы каждый девятый из десяти восторгался и чтобы ни один хейтер из сети не придрался — это все драматически вышло из обихода.

versace
Женщины стали жить для себя — и одеваться для себя. Связь между сексуальностью и внешним видом истончилась. Наконец, стало очевидно, что «сексуальность» — это, собственно, интерес к сексу, а не грудь, и не губы, и не рюшечки, и не платья-корсеты. (все эти корсеты и рюшечки ничем не плохи, пока они не продаются как истинная женственность и пока нет мнения, что только так можно понравиться мужчине).
И, знаете, это невероятное счастье — нравиться себе! Не дяде с улицы, не тете из Фейсбука — а только себе. Это упоительная свобода — иметь собственную личность, которая сама решает, что для нее красиво, что сексуально, что удобно. Это в миллиарды раз лучше, чем сотни тысяч фолловеров, чем внимание мужчин, чем восхищение друзей. Внимание и восхищение приходят и уходят, а отношения с собой — они навсегда.