ТИРАНИЯ РОСКОШНЫХ БАБУШЕК

ТИРАНИЯ РОСКОШНЫХ БАБУШЕК

Моя любимая бабушка, женщина, которая воспитала меня вместо матери, была злобной ведьмой…
Начнем с того, что она любила тех, кто «хорошо кушает. Я ела всегда скандально — бабушка пихала в меня еду, а я кусала ее за пальцы. Поэтому любили не меня, а кузину — та ела на отлично.
Еще бабушка не любила все, что мне дорого. Папу. Он был «старик» (я родилась, когда ему было 53, а мама умерла, рожая меня, в 32). Папа был старый, он был какой-то антисоветский поэт, он был фарцовщик, то есть почти уголовник. Маму бабушка тоже не любила. Видимо, и она «плохо кушала». Мама дружила с богемой, шила с Эдуардом Лимоновым штаны и продавала их (и тут уголовщина), мама ни за кого не выходила замуж (даже за папу).

Обо всем этом бабушка не уставала повторять

Ладно, она была заботливой и любила по-своему, но мне хотелось, чтобы любила так, чтобы это можно было почувствовать. Я за всякое там ей благодарна, но особых чувств не испытываю.
Поэтому меня так удивляет этот культ бабушек. Удивляют эти бабушки-легенды. Вот хоть дизайнер Ульяна Сергеенко — она все повторяла, что ее кумир — бабушка, и бабушка у нее была такая элегантная, такая модная… Теперь и дизайнер Демна Гвасалия заявляет, что его главная муза — бабушка (тоже, разумеется, элегантная и модная, других не делают). У всех были роскошные светские стильные бабушки. Которые, разумеется, строчили на своих «Зингерах» бархатные плятья, вышивали, только что не кружево вязали.
И у моей бабушки был «Зингер». И она вышивала. Но я была плохим мальчиком — не любила платья. Я хотела быть как папа — джинсы, футболки, ботинки. Или как мама на фото — брюки клеш, платформа, свободные рубашки.

Бабушка была вся такая в костюмах, с жемчугами и считала, что женщине надеть брюки — это смерть.

Но, знаете, выяснилось, что не только Сергеенко/Гвасалия так обожают своих бабушек. А многие другие. Потому что мы — страна, воспитанная бабушками. Страна как будто без матерей.
«Мама работала на трех работах, одевалась кое-как», — пишут нам. «Бабушка любила налить себе коньяк, взять сигарету, любила вечеринки, и подружки у нее были веселые, и одевалась она элегантно, и шубы носила красиво…». «Мама во всем слушалась бабушку, меня ей не отдавали, она с работы на работу, мы общались мало», — признаются люди.
«Похороните меня за плинтусом». Бабушка — лидер. Бабушка — властелин. Мама — где-то рядом, в тени, пытается (безуспешно) жить своей жизнью.
От пятидесяти до тридцати — поколение, воспитанное бабушками. Суровыми, войну прошли. Лично моя, правда, не пойми что там прошла — дедушка был ценным специалистом, его эвакуировали в светскую жизнь Хабаровска, прямо на приемы в губернаторам (ну или как они тогда назывались). У мамы была няня — японка.
Этот культ бабушек, конечно, не беспричинный. Во-первых, они такое крепкое поколение, которое многое повидало. Некоторые и революцию застали. Они были хранителями той, досоветской жизни, в которой и женщины были красивые, и мужчины благородные, и в сундуках у них хранились пережитки лучших времен, и сервиз Кузнецовский уцелел, и они знали, какая вилка для устриц, а какая — для десерта. Их дочки стали уже типовыми советскими труженицами, образцами эпохи застоя, женщинами без характера. Да, чаще всего у этих бабушек характер был дурной. Но все же был. Они этим характером сияли, лучились, резали и кололи.

Вот у подруги бабушка — ну просто демон.

Исчадие ада. Лживая, самовлюбленная гадина. Но невероятно обаятельная. красавица. Модница. Дом — просто музей. Третировала всех, кто попадался ей под руку: сына, жену сына, первую жену сына, младшую дочь, ее мужа… И почему-то лишь с внуками была мила. Не то чтобы сильно добра и заботлива, но мила. Даже не очень старалась ссорить их между собой. Не без этого, конечно, но в меру. Все жены старшего сына были под ее гнетом. Боялись. Избегали. Слова не могли вставить.
Под таких бабушек сыновья подбирали жен тихих, не конфликтных. А как иначе? Мама же совсем свихнется. Жизни не будет. Поэтому поколение этих матерей неприметное, стыдливое. За внуков у бабушек была с ними конкуренция — и тут дело не в самих внуках, а в том, чтобы показать, кто для сына главная женщина.

Баловни судьбы

dress
Внуков назло вражинам баловали. Разрешали все (если они, конечно, не мешали бабушкам жить). Выбирали для них школу, институт, друзей. Бабушкины подружки, светские домохозяйки при высокопоставленных мужьях, всегда были веселые, шумные, нарядные. А подружки матерей — на средней советской зарплате, с мужьями-неудачниками, крохотной квартиркой (спасибо, если без мамы-бабушки) и духами “Колхозная свежесть”.
Бабушки попроще, без всяких там мужей с чинами и квартирами на Тверской, тоже своего не упускали. Особенно если жили с молодыми (а почти все и жили). Бабушки поучали. Бабушки выговаривали. Бабушки внуками занимались потому, что больше некому было, и не дозволяли молодым родителям проявлять самоуправство. Такие бабушки изживали мужей и жен своих кровинушек. Лучше всего было избавиться от мужа: зачем нам мужик в доме, ходит тут в трусах? От жен избавляться было скучно: над кем же тогда издеваться?
В советское время от старшего поколения было не избавиться. Рожали молодыми — на няню денег нет. Снять квартиру — невозможно и дорого, живем общиной, а в общине всегда будет вожак.

Бабушки правили миром до самых 90-х.

Лет десять никто не рожал, не до того было, а потом выяснилось, что наши мамы, вот те самые, которых мы и не замечали, вовсе не желают становиться новым поколением бабушек. Возможно, их юность была скучной, молодость – хлопотливой, возможно, они всю жизнь прятались в тени своих матерей, тех самых печально известных бабушек, но в новое время они хотят жить для себя. Не так, как хотела “бабушка” (царствие ей небесное, слава богу, хоть квартира освободилась), не так, “как принято”, а так, как ей самой надо. Оказалось, что мамы умеют и стильно одеваться, и раздеваться им не стыдно, и зарабатывать они умеют, и все понимают про коньяк с сигаретами. Как только бабушки упокоились, пусть и не с миром, а хорошо испортив кровь всей родне – мамы словно помолодели лет на двадцать. Отпустило. Всем вдруг задышалось.
Нет больше бабушек. Теперь только Наташи, Светы, Лизы. Родственницы. Молодые и красивые, и никто в пятьдесят не мечтает о внуках. Не дай бог. Жизнь только начинается!