Статьи автора: Арина Холина

Как важно быть красивой

Как важно быть красивой

В любом магазине Маша за мгновение, с закрытыми глазами, находит вещи, которые ей драматически не идут. К ее пальцам словно липнет одежда, которая делает ее старше, толще, короче, бледнее, квадратнее.

До знакомства с ней я не верила, что одежда, правда, может так сильно испортить человека. И что некоторые люди, вообще, прикладывают большие усилия и тратят большие деньги, чтобы стать чем-то чуть более привлекательным, чем помойная куча.

Это не вопрос хорошего или плохого вкуса. Вкус приобретается. Было бы желание.

Но иногда ты смотришь на людей и понимаешь, что у них, наоборот, есть желание подчеркнуть свои недостатки. Они хотят выпятить то, как себя видят. А видят они себя некрасивыми. Упиваются этим. Даже будто мстят сами себе.

Вот мужчины Маши – они как ее тряпки. Всегда выглядят дешево (даже если за них дорого уплачено), никогда ей не подходят, ничуть не льстят и быстро приходят в негодность. Принцип самоуничтожения срабатывает во всем.

Доходит до абсурда. Маша собиралась с подругами в Испанию, но к ней вернулся старый любовник, она взяла его с собой, неделю, не вынимая, разбиралась с его капризами, а сразу после он ее бросил. Она не отдохнула толком, ничего не увидела, не была с подружками ни в одном клубе, а на выходе получила полтора жалких оргазма и обидное расставание в аэропорту.

Как можно объяснить такому человеку что прямое бежевое атласное платье сделает ее похожей на ливерную колбасу? Да никак. Она хочет, чтобы выпирал живот, чтобы цвет этого наряда сливался с дурным мелированием на волосах, и чтобы ноги казались короче.

Иногда хочется подмешать Маше транквилизатор, привязать к стулу, поставить напротив зеркало и сказать: “Да, Маша, ты не красотка. И ты не тощая. Но ты милая симпатичная женщина с приличной фигурой, хоть и слегка полновата. Но это ничего. Никто из нас не идеален. Среди нас вообще нет красавиц. Мы сами себя делаем. Мы выбираем удачные стрижки, выбираем лестный цвет волос, надеваем яркие платья, ведем себя так, словно мы – королевы мира. Мы красиво наряжаемся и восхищаемся сами собой. А ты себя ненавидишь. Ты делаешь себя уродкой. Твои волосы – пакля, хоть ты и тратитишь на них десять тысяч в месяц. Эта прическа называется “безнадежность”. Эти шорты перетягивают твои ноги. Эта блузка нарочно сделана так, чтобы казалось, будто твоя грудь в райне пупка смешивается с животом, и все они висят печально где-то на коленях”.

Пока Маша будет сидеть размякшая и связанная, хочется сжечь всю ее одежду. Покрасить волосы в более темный и яркий цвет. Сделать короткую дерзкую стрижку. Купить ей кожаную куртку и джинсы бойфренда. И топ в блестках с вырезом, который подчеркнет ее грудь, а не создат такой эффект, будто она сиськи узлом завязала.

Хочется уже, чтобы Маша увидела себя такой, какой мы ее воображаем. Какой мы бы хотели ее видеть – яркой, веселой, раскрепощенной, сексуальной.

Сейчас так популярен тезис “быть такой, какая есть”, но что это значит? Быть несчастной, лелеять свои фобии, холить свою депрессию? Заедать проблемы тоннами пирожных или, наоборот, запивать их водкой и доводить себя до истощения?

Внешность – отражение нашей сущности. Во время сильной депрессии человек не может смотреться в зеркало. Он не заглядывает себе в глаза. Не может. Не хочет видеть себя.

Чем более человек несчастен – тем хуже он выглядит. Такое правило. Внешность – это ответ на вопрос о том, счастлив ли ты.

В людях, которые выглядят… не клево, я вижу несчастных людей. Как бы они ни тщились доказать обратное.

Есть знакомая, она такая умница, и такая… ну, типа “внешность не главное, я ношу один убогий свитер пять лет и горжусь этим”. Позиция? Вроде позиция. Но при этом она всегда находит себе мужчину, который вроде всем хорош, и обычно он красивый, успешный, такой забавный, но в среднем через год он начинает вытирать об нее ноги. Причем всякий раз мужчина делает феерическую подлость – она умеет их выбирать. И вот когда это уже в пятый раз, то ты понимаешь – это стиль жизни. Если бы мне эту знакомую показали издалека, я бы решила, что она склонна к надрывному самоотречению. Не может здоровый человек носить такие адские брюки. И такую уродскую футболку. И была бы права. Но когда с ней общаешься, то она вроде милая и умная, и как бы нормальная девушка. И ты запутываешься, ты убеждаешь себя, что ошибаешься, думая о том, что любой человек хочет как-то себя украшать, хочет выделяться.

Люди по своей сути стремятся к красивому. Иначе бы никто никогда не нарисовал бы тысячи лет назад в пещерах какие-то рисунки. Не появились бы всякие украшения и цветные ткани. Не было бы у нас обуви с вышивкой и платьев со стеклярусом.

Я отлично знаю, что такое просыпаться и не видеть свое отражение, когда умываешься. У меня была такая депрессия, что я встать с кровати не могла. Я ходила четыре раза в неделю на психотерапию. Была так погружена в свои печали, что уже и не помню, как выглядела в то время (очень плохо). И однажды мой бывший (сейчас бывший, а тогда очень даже действующий) муж, насильно вывез меня по магазинам. Я купила красный свитер, какие-то джинсы, другие новые тряпки. Понятно, что мои страдания не прекратились, но я хотя бы нашла себя в зеркале. Какое-то оживление случилось. Я принарядилась – и мне это понравилось. Это было маленькое возвращение к жизни. Если ты хотя бы на мгновение оцениваешь себя как красивого человека, то это приносит пусть короткую, но радость.

Если не можете стать счастливыми прямо сейчас – попробуйте хотя бы стать красивыми. Для начала. Если подруги намекают, что прическа вам не идет – ну, может, стоит им поверить? Может, они все-таки не желают вам зла?

Я понимаю, что люди привыкают к страданиям, находят какие-то компромиссы со своими заскоками, лавируют между комплексами. Они годами вырабатывают систему выживания, и чем более она неправильная – там им сложнее от нее отказаться. Да, самое сложное – это расстаться со своими заблуждениями. Но неужели такие люди искренне считают, что не заслуживают счастья? Неужели это не стоит и попытки?

Надо прислушиваться к друзьям. Надо поставить в ряд всех своих мужчин и трезво себе признаться, что все эти люди – лишь способ причинить себе боль. Надо смело посмотреть на себя в зеркале и озвучить то, что видишь.

Понимаете, обычно мы балансируем на такой странной грани, где не очень больно. Мы и не признаемся в откровенной ненависти к себе (больно) и боимся озвучить смелые мечты (страшно). Поэтому выходит ни то, ни се. Мы просто стоим в безопасной зоне, где нам не сильно тревожно. Надо из нее выйти. И сказать громко: “Я ненавижу свою грудь, я ненавижу свои волосы, я толстая уродка, я себе противна”. А потом сказать: “Я хочу быть обольстительной пожирательницей мужчин, от которой все в восхищении”. И то и другое, возможно, будет звучать глупо, но по крайней мере честно. А честность с самой собой – это первый и самый важный шаг.

Поверьте своей подруге – и купите вещи, которые она советует. Сделайте новую прическу. Пойдите в такое место, где вы никогда не бываете, в какой-нибудь клуб для самых гламурных девушек и пляшите там на столе, отрывайтесь, будьте другой, преодолевайте свои страхи. Знакомьтесь только с очень красивыми мужчинами – и не для секса, а для общения. Не зарьтесь для них – иначе включатся все комплексы. Пусть они зарятся на вас, на такую веселую и яркую. Пусть удивляются, что с ними не флиртуют. Делайте все наперекосяк. Будьте необычными.

Забудьте все, что знали и думали о себе. Любая женщина может быть красивой – если захочет. Уверенной. И счастливой. И не забывайте, что красота – это любовь к себе. Восхищайтесь собой. Льстите. Целуйте сами себе ручки. Смотрите на себя влюбленными глазами. Желайте себе всего самого лучшего. Вы заслужили. Каждый заслужил. И бегите от любого, кто думает иначе. Даже если это вы сами.

Ты не женщина, ты мать

Ты не женщина, ты мать

“Ты должна думать только о ребенке!”, — уверяет мою подругу ее подруга.

“Проблема” в том, что подруга, которая с ребенком, не только хочет оставить ребенка мужу и отдохнуть пару недель подальше от дома (идеально – в другой Галактике), но и завела сразу двух любовников, и не знает, кого из них выбрать. Два плюс муж – это все-таки сложно оказалось, тяжелый график.

Подруга (без ребенка) в негодовании. Вот ведь женщина родила, вот ведь семья – а думает она только о себе, о своих удовольствиях. На концерты хочет, отвлечься хочет, на свидания бегает. Как?! Зачем?! С ней же случилось все самое лучшее – она стала матерью, она теперь святая, она исполнила свой “женский” долг, она должна теперь лишь гугукать, называть себя “мы” и отказывать мужу в сексе, потому что ей не до глупостей.

“Ты же мать”, — вторят знакомые. Эта самая мать должна, разумеется, стать изгоем, который никуда не выходит из детской, общается лишь с педиаторами, даже со взрослыми сюсюкает, позабыв о нормальном общении, а обсуждать может лишь то, кто как покакал.

И вот тогда знакомые будут счастливы, потому что на контрасте их унылая жизнь покажется восхитительной. Они спять семь часов подряд – и это их возвышает, разумеется. Они бывают в кино и даже обедают в кафе. У них совпадения в Тиндер. Ну, то есть захватывающая, полная приключений жизнь. Ониженемать.

А если мать родила, встала и пошла, если она хочет секса больше, чем раньше, если она веселится с друзьями, ездит в Барселону и слушает лекции, то кто тогда мы все? Тюфяки какие-то.

Многие женщины уверены, что есть жизнь “до” и “после”. “До” ты кое-как можешь себе позволить всякие свободы и наслаждения, но “после” твоя жизнь – это забота о потомстве. Тебя нету. Ты – система жизнеобеспечения.

Любая женщина, которая задумывается о самой себе – плохая мать. Она себя такой считает, если работает. Если интересуется мужчиной (или мужчинами). Если расстраивается, что ребенок мешает ей читать книгу. Если злится, когда в гости зашла подруга – а младенец проснулся.

Нормальная мать должна оставить подругу на час и тетешить родное дитя. Нормальная мать должна бросить работу – и сидеть возле ребенка пять лет (в идеале – сорок восемь).

Я встречаюсь с подругой, которую не видела несколько месяцев. Ладно, год я ее не видела после рождения сына. Я пыталась. Но это же невыносимо. Слава богу, что она вообще меня замечала. Раза два. Минут на семь в общей сложности. Прошел год. Ресторан. Мы как бы общаемся. Только она постоянно звонит мужу (который дома с няней) и спрашивает, как дела. Потом звонит няне. Чего-то такое, какие-то советы. Идеальная мать, что уж там.

Я честно пытаюсь рассказать, как у меня дела, но в те мгновения, когда она меня слушает (или удачно делает вид), все равно у нее на лице такие выражение – мол, ну ну, занимаешься всякой ерундой… О том, что у них с мужем шесть месяцев не было секса, подруга говорит с гордостью. Типа все мысли лишь о ребенке. Вот такая она крутышка.

Если честно, мне все равно, какой у них там секс. Не в этом дело. А в том, что “хорошей матери” наплевать на весь тот мир, в котором нет ее сыночка. И меньше всего я понимаю, при чем тут я. Почему она так хотела увидеться (настаивала!). Зачем ей это надо.

Я сижу с “плохой матерью”, рядом по дивану ползает ребенок, он всем доволен, он дружелюбен, он есть и спит, когда его попросят, мы обсуждаем мою жизнь, ее жизнь, книги, сериалы, пьем вино.

Ладно, каждый “выбирает по себе”, но зачем осуждать? Я могу осуждать свою знакомую “хорошую мать” лишь за отношения со мной, но не за ту жизнь, которую она выбрала. Ну, то есть я могу обидеться.

Но вот какого черта свободная девушка без детей считает свою подружку “плохой матерью” лишь потому, что та не отработала программу отречения от мира?

Если честно, то если женщина родила – уже ей за это уважение. За то, что кормит и поит и встает в шесть утра. Даже если без вдохновения. Если мечтает об одном – остаться лет на десять без ребенка. Дети, конечно, это счастье, но они утомляют, злят и вызывают желание сбежать в Перу или хоть в Сирию. Те, кто это не признает, кто поддерживает культ бесконечного восторга и лицемерия, – они же сами себе лгут. Или выдают свою одержимость за норму.

Редко кто может честно признать, что быть матерью – отстой. Ну, объективно. Миллион сложностей. Ты получаешь живое существо, которое не может прожить без тебя ни минуты (только когда спит и то не обязательно). Иногда ты кормишь его собой. Ты обречен заботиться о нем лет двадцать. Ты откладываешь деньги ему на университет.

Конечно, есть и радости, но технически материнство – это мрак. Есть удивительные женщины, у которым все получается весело, но это как раз те самые “плохие матери”, которые отдают детям лишь часть себя. И еще у них столько энергии, что хватает на все и всех (уникальные случаи, да).

Обычная современная женщина уже не рожает в надежде на помощь бабушки, не бросает работу, не делает воспитание своей единственной заботой. Она не может быть той хрестоматийной “хорошей матерью”, чей образ навязывали девушкам, которые считали свою жизнь полностью устроенной, если выходили замуж. А себя – состоявшимися личностями, когда рожали детей. Такой был социальный имидж женщины – жена и мать. Приходилось делать вид, что ты бесконечно счастлива в материнстве – потому что больше ни в чем ты не могла реализовать себя.

Мы должны восторгаться женщинами, которые рожают, воспитывают, работают, тусуются, разговаривают с друзьями, интересуются культурой. Они, правда, делают невозможное. Они удивительные. И они очень очень хорошие. Восхитительные.

Материнство – это всего лишь часть жизни. И не самая крупная. Потому что самое главное для человека – это он сам. Его желания, интересы, здоровье. Можно, конечно, решить, что в твоей жизни нет ничего больше кроме ребенка, но вот вопрос – зачем? Это похоже на наркоманию или посвещение в секту. Каждый право имеет, но соберите же в пробирку остатки рассудка и скажите себе: я не буду навязывать это другим. Я ненормален, я этим горжусь, но я не хочу этого людям.

Заговор испуганных мужчин

Заговор испуганных мужчин

— А почему ты не носишь шарфы/платки? — спрашиваю девушку в одной модной группе (которая написала, что не носит шарфы/платки и все такое).

— Муж считает, что это несексуально, — отвечает она.

Шарф… Несексуально… Что же тогда вообще сексуально?!

 

Ну ладно, иногда ты хочешь… подсказать что-то своему любимому человеку. Например, что он слишком уж увлекся синим (если вся одежда синяя — возможно, это перебор). И этот человек с твоим ценным мнением может делать вот что угодно: принять, отвергнуть, забыть в мгновение.

Но мы, девушки, знаем, что такое этот мужской диктат. «Чо ты надела?». «Сними это!». Или без слов: лицо, которое выражает удивление вместе с отвращением. И настроение мгновенно становится паршивым.

У меня был такой критик

И вопрос не в том, что у него потрясающий вкус, а у меня — подозрительный. Дело в том, что это такая особенная манипуляция. Эти мужчины знают, что для женщины наряды — это плюс 90% к уверенности в себе (для мужчины тоже, но они делают вид, что это не так). Поэтому когда они хотят женщину подавить — контролируют ее внешний вид. В принципе эта так называемая критика — она вроде бурки. Только не снаружи, а внутри. Если женщина будет запугана и обижена – никто ею не заинтересуется. И она сама никогда не рискнет кому-нибудь улыбнуться. Об измене и речи не идет — имеется в виду нормальное взаимодействие с людьми, когда ты красивая, ты нравишься, им приятно, тебе приятно.

Женщина «критика» должна нравиться лишь в тех случаях, когда «критик» стоит рядом с табличкой «Это моя телка!». Типа завидуйте. И надо чтобы все видели, как она глядит на него сверху вниз и боится посмотреть по сторонам. Это тоже важная деталь.

Фраза «это несексуально» (часто используемая в таких случаях) означает, что твоя сексуальность вообще ставится под сомнение. И держится она на очень хрупких нитках. Только твой добрый мужчина может ее оценить и, разумеется, направить.

Сейчас мой молодой человек считает меня очень красивой и сексуальной как бы я ни выглядела. Даже если я, реально, понапялила на себя невесть что (ну, бывает). У меня был какой-то экспериментальный период, и время от времени я выглядела правда странно. Но ему было все равно. Конечно, ему очень нравится, когда я красивая и привлекательная, но суть наших отношений не в этом, а в том, что я для него всегда безумно сексуальна. (при этом у него отличный вкус и ему нравятся хорошо одетые люди)

А вот эти все «критики»… Им на самом деле не нравятся их женщины. Или их «нравится» настолько извращенное, что это может причинять лишь боль.

Хамские хамы

Причем, как правило, замечания и советы всегда даются в хамской форме. Никакой деликатности или извинений. «Это что еще за хламида?! Видеть этого не хочу!» — вот так это может быть озвучено.

А женщины — они поддаются. И даже гордятся этим. Они так подстраиваются под своего хама и абьюзера, что весело шутят: «Потрясающее сходство женщины с человеком не должно вводить вас в заблуждение».

Некоторые знакомые убирают из гардероба все, что не нравится их мужчинам. При этом мужчины, конечно, оставляют в своем шкафу все обоссанные подштанники и всякие замусоленные рубахи (которые еще и малы на два размера).

Знаете, это такое хамство из серии «добра желаю». В Фейсбуке всегда найдутся и мужчины, и женщины, которые говорят «Божебоже, ну как можно было надеть такую некрасивую вещь!» Или: «У вас совершенно нет вкуса».

Возможно, у меня нет вкуса. О’кей. Но ты идешь в профиль человека — и видишь… ну… то есть это вообще ниже критики. И вот он тебе советует, как выглядеть.

Если лично я лезу с советами (а я иногда лезу, потому что торчу в женских группах про тряпки), то это всегда ответ на вопрос. «С чем носить красные туфли?» — «С чем угодно». Ну, как-то так. Могу и нахамить — но только если люди пишут «ой, это возрастные кольца/платки/туфли». «Ой, в этом возрасте такое не носят…».

И, кстати, те, кто про «возраст», обычно и пишут «муж мне не разрешает». Это как-то связано. А еще они с такой гордостью говорят «муж запрещает», словно подпрыгивают от самодовольства «У меня есть муж!!! И он мне запрещает! А у вас нет!».

 

 

У нас есть все

А у нас есть. И мужчина, и сексуальность, и свобода. Зато нет ощущения, что тебя, как ручную кладь в лоукостерах, измеряют в см и килограммах. И вдруг — ой, ты не прошла. И еще мы не ползаем в ногах у мужчин, благодаря за то, что он снизошел до нас, таких немодных и несексуальных. Мы не пытаемся порвать себе задницу — лишь бы ему угодить (фигурально и буквально).

— N ненавидит этот свитер, — говорит знакомая. — Ношу, когда его нет в городе.

Причем она это с нежностью произносит. Так, словно она очень рада, что мужчина ею помыкает и что в его отсутствие она позволяет себе эту маленькую шалость. А мы вместе покупали этот свитер, и я помню, как она его обожала. Но потом появился N. Еще N (и вот это совсем уже странно) не разрешает ей носить каблуки. А Маша — одна из немногих моих знакомых, которые реально носят туфли на высоких каблуках, причем даже на работу. Вот ей нравится.

И, понятно, что N не о здоровье ее ступней волнуется — просто он с нее ростом. И вот его как-то угнетает, что женщина может выглядеть выше.

Маша не близкая моя подруга, мы раз в полгода видимся, и я слушаю ее, открыв рот. Мне даже притворяться лень, что это типа «чужой устав» и что это якобы нормально.

А что потом? Истерика, если позвонит мужчина-коллега? Мордобой, если вернулась поздно?

Одного без другого не бывает, увы. Оставь надежду, всякий с критиком встречающийся. Каким бы приятным образом мужчина ни доказывал вам, что вы недостаточно хороши — он не хочет вас улучшить, он хочет вас унизить.

Хотите терпеть ради мужика «чтобы был» — ну, тут не помешаешь. Но если вы еще не догадываетесь, что ваш парень — тиран, то подсказка: если критикует внешность, то это определенно он. И если вам этого не надо — бегите! Но не забудьте ему сказать, что вы красивы и сексуальны и что свои замечания он может так глубоко засунуть в задницу, что у него там все треснет.

Суровые лица русских девушек

Суровые лица русских девушек

Месяц была в Италии, вернулась расслабленная, выхожу на улицу — что-то тут в Москве замерзло, что-то с неба капает, красиво до мурашек, иду довольная и счастливая.

На меня бежит девушка, молодая, приятная, хорошо одета, лицо строгое, мрачное, глядит из-подо лба. «Мало ли», — думаю я, прислушиваясь к радостным песням в моей душе.

Другая девушка, тоже молодая/симпатичная/приятная, спешит с таким же перекошенным лицом. Одна, вторая, третья. «Не может ведь у них у всех быть первый день менструации», — размышляю я.

Проходит три недели. Погода была ничего себе, принцессы были ужасные. Я не знаю, что там случилось, но у большинства девушек в Москве такие лица, словно у них расстройство желудка — а туалета нигде нет.

С мужчинами тоже все непросто, но, кстати, совсем молодые люди почему-то не выглядят буками.

Года два назад лично мне казалось, что в России лица стали добрее. Наверное, так и есть — ну, в сравнении с тем, что было раньше. Вот многие даже улыбаются в ответ, при личном общении люди оттаивают. Но по городу они бегают по своим, наверное, страшно важным делам с такими мордами, что уже паникуешь — стихийное бедствие, эвакуация, бежим, спасаемся! Особенно девушки.

Просто сезон девушек с мировой скорбью на лицах…

Прихожу в магазин к знакомой, у нее там одна красавица работает, стильная такая молодая женщина двадцати шести лет. И она, понимаете, с таким лицом, будто ее с двумя переломанными ногами оторвали от больничной койки и заставили работать даже без костылей. Я когда ее увидела — у меня кофе латте в животе скис, а она и чувствовала себя хорошо, и никто из родных и близких не заболел. Просто у нее Настроение.

И я чего не понимаю — неужели если ты очнулся утром с Настроением, то самой на себя не противно смотреть? Вроде бы все наоборот — надо самой себе улыбаться, идти по улице — и всякие приятности искать. Надо стараться в общении с людьми отвлечься, развеяться как-то. Но нет. Русская девушка не ищет легких путей. Свое настроение она несет, как знамя — гордо и высоко. Все должны узнать, что настроение — говно и что жизнь… ну, в общем, тоже говно, конечно.

Мне раньше казалось, что где-то в Португалии или Италии люди тоже не особенно улыбчивые. Ходят такие с отвлеченными лицами. Но эти лица, во-первых, не имеют особенного выражения «вот вы все бы отвалили от меня — как бы хорошо было!», а, во-вторых, стоит встретиться взглядом — и все меняется. Даже продавщицы в магазине, которые с утра до вечера режут прошутто, к ночи все-таки сохраняют человеческий облик, хоть и устают. А вот я прихожу в любой магазин (кроме Uniqlo, если быть совсем честной — там все милахи), и уже с утра она, птичка двадцати лет, сидит такая квелая, несчастная, такая никакая. И это вопрос не сервиса — я не считаю, что продавцы или официанты должны быть с покупателями всегда надрывно любезными, это просто по-человечески странно. Я же не подаю ей свое лицо со страданиями всего человечества на нем.

Я пришла, тут всюду люди, везде тепло и симпатично, в жизни, в общем и целом, все хорошо — почему не использовать доброе и милое лицо вместо перекошенного и унылого?

Не знаю, может, по осени все женщины объявили целибат и аскезу. Других объяснений нет.

А где улыбка, где взгляд в глаза?

Вот пропускаешь молодую женщину — она толкает коляску, а рядом мечется старший ребенок на самокате. Думаете, она как-то реагирует? Ну, хорошо, спасибо она пробурчала — не глядя на тебя, через зубы. А где улыбка, где взгляд в глаза, где эта дивная взаимная любезность? Застряла у нее. Сами знаете где.

И я думаю — вот они ваще чо? А как они с мужчинами? В смысле — они на них так же смотрят? Или у них есть режим «сейчас я сексуальная, будь оно неладно»? А как они с подружками своими встречаются? «Ну чо, Люд, все плохо?» — «Да не говори! Все уроды такие!». Так это происходит?

Причем странно, что женщины постарше — ну, лет пятидесяти, с ними как-то проще. Нормальные лица, не угрюмые. А те, кому двадцать пять — тридцать пять, с ними что-то случилось. У них беда, у них жизнь очень тяжелая. Как будто они в борделях кредит за телефон отрабатывают. Причем так-то все аккуратные, ухоженные, модные, симпатичные. Просто человеческое лицо забыли купить к сезону.

Поспешите. Со старым лицом все усилия бесплодны. Вы выглядите как злые домохозяйки с детьми-хулиганами и мужем-пьяницей. С вами не хочется дружить.

Научитесь быть приятными. Заставляйте себя улыбаться. Думайте о прекрасном (что-то же прекрасное есть в жизни, ведь правда?).

Ну, осень, ну, дождь. И что? Все равно хорошо —вы же все в теплых пальто/пуховиках, шапки и шарфы на вас стильные. Может, если где-то сверху будет лицо с выражением «человек, довольный жизнью», то и настроение поменяется с северного промозглого на юго-западное? И народ на вас потянется, как на курорт. И мужчины не будут больше при виде вас пугаться и отворачиваться, в ужасе вспоминая своих бабушек, которые только и ворчали: «Что ж ты дебил-то такой уродился, лучше б твоя мать аборт сделала, а ведь хотела же!»

Лицо — это не только пудра и помада, это то, что вы есть на самом деле. А если на этом самом деле вы — такая вот грымза, ну, хотя бы челюсть расслабьте. Примерьте маску счастливого человека — вам и самим понравиться. Хотя бы попробуйте — а то невозможно уже находиться среди людей, которые будто на собственные похороны спешат.

 

СЕКС ПРОТИВ ЛЮБВИ

СЕКС ПРОТИВ ЛЮБВИ

— Я влюбилась! — задыхается от счастья Марина.
— В кого?! — восторгаюсь я ей в ответ, хотя, конечно, с деланным энтузиазмом.
Она глядит на меня недоуменно и даже несколько раздраженно.
— В Илью, — сухо отвечает она.
— Да ладно? — веселюсь я.
Илья — это с кем она вчера переспала. Причем она даже не очень и хотела. Не то чтобы он ей не понравился, но вот не мужчина мечты. Мы все много выпили, Марина осталась у Ильи, они еще выпили, рухнули вроде бы спать, Илья умолял, она не соглашалась, он умолял, она сдалась, потом передумала, потом все-таки сдалась. Собственно, секс она даже не очень помнит (карта событий была восстановлена мной со слов Ильи и Марины, которые, разумеется, слегка противоречили друг другу).

И вот она влюбилась

Если честно, я искренне думала, что где-то между Ильей и этим звонком мне Марина встретила мужчину. Но это предположение ее почему-то оскорбило.
— Прости, а как… а когда ты успела? — наконец-то я растерялась.
Марина порхала и вздыхала, улыбалась той самой словно не от этого мира улыбкой влюбленной женщины, хохотала даже над простенькими шутками, пила вино.
А я даже не знала что сказать. Было подозрение, что единственное возможное мнение «Ты совсем умом двинулась?» будет воспринято в штыки. А ничего другого я предложить не могла.
Вот первый же взгляд на Илью сообщает, что человек живет своей жизнью, ничто и никто ему не нужен, мало того — он тебе ничуть не нужен, он чувак и собутыльник, иногда секс-приятель, если не нашлось ничего лучше… В него невозможно влюбиться!

После секса надо влюбляться?

Такие девушки, как Марина, уверены, что после секса надо влюбляться. Это программа в них никогда не выключается — она может быть в спящем режиме, но любой мужчина, даже если с ним еще ничего не случилось и, возможно, не случится никогда, выводит это приложение из режима сна. На всякий случай. Заранее.
Бог знает, почему все Марины на свете никогда не «влюбляются» в классных мужчин, которым они действительно нравятся. Если есть хоть малейшая возможность выбора, они потянутся к тому, кому они не особенно интересны, кто будет капризничать, наглеть, делать одолжение, искать лучшие возможности.
— Я влюбилась! — шепчет подруга.
Ее объект за три часа не произнес ни слова, вид имел почему-то испуганный, подругой моей явно не восторгался (может, в глубине души — но точно никак этого не проявлял). Потом у них был секс.
— И как? — спрашиваешь ты.
— Потрясающе! — радуется подруга. — Правда, всего минут десять, и у него как-то не сильно стоял, и он сразу же уехал домой — но это любовь, любовь!

Я разговелась, идем дальше!

Если бы я была на ее месте, моя версия событий выглядела бы так: «Господи, у меня три месяца не было секса, я уже готова с кем угодно, и, хоть у него черт знает что там с членом, он даже не поднимается толком, но уже приятно, если тебя трогают. В общем, я разговелась, идем дальше!»
— Почему мужчины всегда так поступают? — у Марины на глазах слезы, честное слово. — Что со мной не так?
Илья не хочет с ней дружить. Он даже не сразу понял, кто ему звонит. Марина приехала к нему, а он повлек ее в спальню — где у них и состоялось выяснение отношений. Ну, это было вроде «Я завтра к тебе переезжаю!» — «Прости, как тебя зовут?» (Я говорила, что Илья — довольно гнусный типчик? И он этого ничуть не скрывает — у него прямо на лбу написано.)
И вот что я могу сказать?! Вы думаете, мы могли бы все обсудить и Марина бы поняла, что не надо влюбляться в любой член, который ей довелось увидеть? Что про Илью все понятно с первой секунды и что в таких не влюбляются? Что ей надо бросить свое пристрастие к засранцам и обратить внимание на хороших парней, которых она очень даже привлекает?
…Могли бы. И обсуждали много раз с разными подругами. Толку никакого. Им так надо…

sex

Но понять, зачем красивой здоровой женщине нужны эти бездарные трагедии, почему она постоянно стыдит себя за секс, почему ей нужен партнер, с которым толком не получится ни секса, ни романтики, — вот что трудно. А еще более странно, что они не хотят этого замечать. Они будто завязли в вымышленной реальности, где все может быть либо вот так, либо никак.
— Он мне так нравится… — признается Катя.

Девушки привыкли плохо к себе относиться

Я с ужасом поглядываю на мужчину, который не только совершенно непривлекателен (если честно, он просто похож на говно), но и ведет себя так, словно Катю вообще не знает. А ведь вчера у них был какой-то секс и они даже провели день у нее дома, и вот сейчас она притасила его сюда, в клуб, где мы хотели устроить веселый девичник. А вместо девичника у нас общение с хмырем, который не просто блещет пустой самоуверенностью, но и явно дурно обращается с нашей подругой.
Девушки привыкли плохо к себе относиться. Они боятся привлекательных мужчин, они пытаются закопаться рядом с каким-нибудь ничтожеством, привыкли к тому, что секс можно рассматривать лишь как проявление Великой Любви — даже если он был случайный, не с тем человеком. Им надо во всем себе отказать, и раз уж нет ярких переживаний, то пусть хотя бы будут страдания, боль, печаль.
Прямо хочется возопить: «Девушкииииии! Да забудьте вы уже о предрассудках, ну научитесь восхищаться собой, обожать себя, поймите, что «вы этого достойны!» — это не про тушь для ресниц, это про всю вашу жизнь! Будьте смелыми, страстными, выбирайте только лучшее для себя, наслаждайтесь, живите так, чтобы самим себе завидовать!» Иначе вы и не поймете, кто эта безумная старуха с облезлыми кошками и портретом Сталина над кроватью. А когда осознаете, что это вы и есть, поздно будет…

Как стать слишком модной

Как стать слишком модной

ВО-ПЕРВЫХ, надо хотеть Нравиться. С большой буквы, чтобы сразу обратить внимание на то, что «Нравиться» — это не «нравиться». Нравиться (с маленькой) — это когда вы какая-то такая и вам хочется, чтобы какой-то такой вы вызывали у людей симпатию. Вы, допустим, пухленькая или волосы у вас блеклые — но вы хотите и будете именно такой, с прикрасами, но в меру.
А вот когда хочется Нравиться — вам на себя наплевать. Вы — объект. Желания. Явный. Ничего смутного. Волосы — только густые и длинные. Фигура — самая стройная, но соблазнительная. Ни призрака лишнего веса. Вы будете сражаться за самую стройную талию, но это не значит, что с помощью фильтров вы не будете делать ее еще меньше. Вы не идиотка, как думают многие. Вы все понимаете. Просто ваш принцип — лучше «пере», чем «недо». Вы хотите быть картинкой, в которую, конечно, никто не верит, но которая все равно идеальнее любого идеала, — и это обязательно привлечет фанатов.
Нравиться (с большой) — это забыть о себе, забыть, какая ты есть, отречься ради себя-Легенды.

БЫТЬ ЛЕГЕНДОЙ

Это не означает выглядеть непременно, как Кайли Дженнер. Огромные сиськи, бедра, губы — все это возможно, но не обязательно. Можно подражать Лене Перминовой, которая такая вроде слегка неформальная, как бы натуральная, но нимфическая, прозрачная, манящая. Нет ни одной части ее образа, который не был бы слегка вытянут, утончен, растушеван. Надо понимать, что длинные ноги — всегда недостаточно длинные, а самые большие глаза никогда не будут достаточно большими.
ВО-ВТОРЫХ, надо быть модной. В каком платье покажет нам себя Легенда? Вот с таким вопросом должны просыпаться люди. И тут опять же о себе надо забыть — ваши пристрастия, ваш стиль никому не интересны. Индивидуальность — враг. Быть модной — это когда ты сам себе журнал мод. А журнал мод — это все самое Последнее, самое Новое, самое Желанное. То, чего у Других Никогда Не Будет.
Вот есть дамочка из города Синтра, Португалия, в винтажных платьях за 20 евро (ага, мы знаем, где она их берет, и знакомы с ценами). Это красиво. Но доступно. Вы скажете: «Ничего себе, доступно! Чтобы так выглядеть, надо жить в беспредельно красивых лесах этой вашей Синтры, дышать эвкалиптами, смотреть с этих таинственных холмов на океан и вообще иметь доступ к винтажной свалке, где можно вытянуть трехгрошовые шедевры!»
Вы будете правы. Но при большом желании любая девушка может накопить на билет до Португалии, на аренду недорогой квартиры — и провести тут чудесные две недели, копаясь в старье и разыскивая забавных местных дизайнеров.
А вот потратить 30 000 евро только на сумку способна не каждая. На ту самую must have- и die for-сумку, которая только для избранных. И которая создает пропасть между Вами и Всеми Остальными.
Поэтому Легенды и носят, будто клонированные, одинаковые сумочки от Шанель — они показывают, что это их круг, что они особенные, ведь им доступно то, что недоступно вам. Носят одинаковые туфли, одинаковые пальто — они роскошны и недоступны, они не могут не восхищать тем, что потратили на три обновки миллион рублей.
Так как Легенда — сама себе модный журнал, то они следуют за модными показами, чтобы первыми не только увидеть все своими глазами (и купить), но и в особенных случаях первыми получить от модного дома самую новую и желанную вещь (хоть и на единственный выход). Конечно, легендам важно обладать предметами, но принадлежность к узкому кругу муз дизайнера — это тоже обладание, еще более ценное, еще более недоступное. Это, знаете ли, не у подружки одолжить платье Prada из прошлогодней коллекции.

Kholina

МОДНЫЕ ТРЕНДЫ

Это самое важное в жизни Легенды. Если не можешь себе позволить быть оригинальной — будь первой. Пусть весь мир спорит, хороша ты или нет в сапогах Wittmann — главное, что ни у кого таких нет. И чем дороже сапоги, тем ты более особенная. Вас не должно волновать, что какие-то сапоги-брюки из винила по себестоимости не дороже костюма из секс-шопа — вы думаете лишь о том, что на вас Самый Модный Тренд За Миллион Денег.
И если Легенды — они Музы, то Дизайнеры — их Боги. Божественная сущность неоспорима (иначе рухнет вся система), она безусловна. Магазины — их храмы. Показы Мод — Рождество 12 раз в год. Легенды — они истово верующие безупречные прихожанки. Все, что сделал Бог, — священно, оно не подвергается сомнениям.
Все Музы ждут, когда появится Тот Особенный, о котором только и будут говорить и за чьими творениями будет очередь им подобных. И тогда одна мечта — стать Особенной среди Особенных, в первой десятке этой очереди, одной из важных персон в списке ожидания.
Если вчера Богом был Том Форд в Gucci с его волнующей женственностью, а сегодня — Демна Гвасалия в Balenciaga, с его перекошенными безразмерными пиджаками, то Музы не утратят веры — они пойдут за тем, кто ведет их на модный Синай.
Вот вы смотрите на самых ярких легенд планеты и удивляетесь: «Неужели они не понимают, что все эти их локоны, губы, сиськи не подходят ко всем этим безразмерным фуфайкам и курткам?» Они понимают. Но это и значит Быть Легендой — оставаться безудержно сексуальной, но в то же время яростно следовать моде (какой бы она ни была).

БЕЗУПРЕЧНОСТЬ

Легенда должна стремиться к Безупречности. Неважно, что глупые обыватели все равно будут тебя осуждать, — ну, они такие, ограниченные «марьиванны из бирюлево». С этим ничего не поделаешь. Несмотря на злословие, Легенда и Муза должна быть совершенством. Она должна часами стоять перед зеркалом, в истерике звонить стилистам среди ночи, каждое утро быть записанной к визажисту/парикмахеру. Их образ должен намекать, что они не просто весело нарядились, а что каждая деталь — результат долгих размышлений и даже страданий. В своих нарядах они не должны смотреться забавно и непринужденно, ну нет. Они должны выглядеть так, словно их сзади подпирает швабра, а если ее отнять, они просто упадут, подкошенные собственным великолепием.
Вы вот сейчас задумаетесь: «А стоит ли все это таких усилий?» Мы отвечаем: «Конечно, стоит!» Разве десятки часов и сотни тысяч евро не стоят того, чтобы магазины считали тебя лучшей клиенткой и приглашали на коктейли с дизайнерами и актерами? Разве тот момент, когда в светской хронике наконец появляется твое имя, а грымзы со «Сплетника» начинают узнавать тебя в лицо, не стоит того?
Ведь твоя жизнь имеет смысл лишь в том случае, если ее кто-нибудь обсуждает. Иначе будешь сидеть как клуша на куче своего дорогого тряпья в шикарном особняке и никто никогда не узнает, сколько денег было потрачено на то, чтобы подружки побагровели от зависти.

КАК ВАЖНО БЫТЬ КРАСИВОЙ

КАК ВАЖНО БЫТЬ КРАСИВОЙ

Моя подруга Кристина выглядит как говно. Это не вопрос хорошего или плохого вкуса, это лишь о том, что ей не идет прическа, цвет волос, жуткое платье оттенка «все плохо», колготки ей тоже не идут, и даже сумка.
Если можно найти вещи, которые сделают ее на десять лет старше, на десять кило толще, на десять сантиметров квадратнее, — она их найдет. Она в этом гений. Если бы Кристина каким-то образом в этом своем стиле была бы счастливой женщиной — ну и ладно. Но Кристина не такая.

Кристина хочет любви

Но находит только придурков, которые тут же пристают к ее подругам. Вот она собралась с девочками в Испанию. В последний момент к ней вернулся хмырь, который год не отвечал на ее звонки. Надо еще понимать, что такое «вернулся». Он жил у нее две недели, ел и пил, она подарила ему модную рубашку и часы, а потом он пропал. И вот он уже едет со всеми в Испанию. Подруги в бешенстве — это должен был быть веселый девичник. Кристина сама купила ему билет. И вот этот… как его… торчит в номере, капризничает, у него болит горло, он не хочет в море (оно холодное), но не хочет и в бассейн (он не море), и, когда Кристина заставляет его выйти с подругами на ужин (за что подруги ненавидят и ее, и его), он удивляется, откуда у них столько денег. Подруги не то чтобы богаты. Просто они на отдыхе, они могут себе позволить рестораны, покупки, поездки. В общем, Кристине сказали, что хмырь — это ее головная боль. Кристина вернулась из Испании бледная, с двумя убогими оргазмами, с разъяренными подругами, а хмырь бросил ее в аэропорту. Ну, в такси. И это еще подруги ей не сказали, что он к ним подкатывал. Подмигивал и намекал.

Внешность — это ее заявление

Эта трогательная история на самом деле про внешность. Кристина выглядит ровно так, как выглядят ее отношения. Внешность — это ее заявление. И читается оно так: «Я в отчаянии, я клуша, я готова с кем угодно». Хотя на самом деле внутри у Кристины совсем другое. Да, она странная (а кто не странный?), но она хороший, добрый человек, который любит секс и которой хочется, чтобы ее любили (не только подруги). Просто это невозможно понять.
Внешностью человек рассказывает о себе какую-то историю. Иногда это похоже на анекдот: «Я хотел сказать: «Дорогая, передай мне соль!», а сказал: «Сука, ты сломала мне жизнь!»
Вот внешность Кристины — она про «сломала мне жизнь». Ей хочется быть симпатичной и сексуальной, но ее отношение к самой себе орет через ее одежду «я ненавижу себя, я безнадежна!».
Однажды подруги собрались и сделали вторжение — посадили Кристину и сказали все что думают. Она сделала вид, что не обиделась (обиделась), но отказалась что-то менять. У нее отличная прическа, у нее прекрасный мастер, ей нравятся ее платья и брюки, все отлично.

Внешность — это не главное

Конечно, я понимаю, что для Кристины тут речь не о ее мерзкой прическе. Речь о ней самой. Она привыкла к себе такой вот, несчастной. И если все сделать по-другому, она не будет знать, как жить. Да, она поменяет образ — но поведение? Как ей себя вести, если она станет яркой, стильной женщиной? А как это?
Она привыкла, что на нее не обращают внимания. Она ждет, когда мужчины напьются, и тащит к себе самого пьяного. Это ее стиль.
А что делать, если он сам, почти трезвый, будет за ней ухаживать?! Коллапс.
Нагло врут те, кто говорит, что внешность — не главное. И речь не о природной красоте. Речь о том, что ты сделала сама для себя. Вот у меня есть знакомая, она красится в блондинку. Она ухоженная, следит за собой, тщательно одевается. Но словами не передать, как ей плохо с этими платиновыми волосами. Я понимаю — с ней что-то не так. Человек не мог выбрать такой цвет волос, если он в хороших отношениях сам с собой.
Понятно, что на вкус, на цвет понятие «уродовать себя» разное. Для одних это мешковатые штаны, для других — короткая стрижка. У меня была знакомая, которая плакала, когда я отстригла волосы, — она искренне верила, что я себя погубила.
Но если забыть о такой мелкой вкусовщине, которая тоже растет из определенных комплексов, то «уродование» себя — это, конечно, плохой знак.

beauty

Не родись красивой!

Я люблю эти шоу, где «страшную» героиню делают «красивой». Догадываюсь, что дальше человек будет жить своей привычной жизнью, но все-таки это мгновение счастья — когда женщина видит себя другой, привлекательной, — оно прекрасное.
Понятно, что в реальности все по-другому. Человек ни внешне, ни внутренне за сутки не изменится. Это прямо работа. Но попробовать стоит. Жить всю жизнь по одной схеме лишь потому, что принюхались к собственным комплексам, — это скучно. И начать надо с внешности.
Подруги советуют поменять прическу? Ну так возьмите и поменяйте. Видимо, хуже все равно не будет — вы и так на краю. Конечно, все эти милые подружки, которые «знают как надо» — они не то чтобы стилисты. Возможно, вам не пойдет то, что они так рьяно советуют. Но попробуйте. Надо, вообще, слушать других — они иногда бывают правы. Иначе зачем окружать себя людьми?
Примерьте тот образ, в котором вас видят близкие. Как будто вы актриса, а вам играть роль. Жизнь веселее, если играть. Станьте хоть на месяц кем-то другим. Надо такой список сделать: «Что я Хочу — что я Получаю». В «Получаю» можно быть с собой смелой, никто не узнает. И если в этой графе есть такое: «Я хочу нравиться, я хочу, чтобы меня замечали, я хочу быть сексуальной и яркой», то надо уже посмотреть на свой унылый гардероб и осознать, что там нет ничего об этом. Вот чудесное платье, почти яркое, но в нем грудь выглядит, как у 70-летней женщины. Ведь совсем же нетрудно понять, что грудь не должна выглядеть такой размазанной по животу? Лежит где-то на талии. Долой! Грудь этого недостойна.

Пустые надежды

Ну да, наверное, обидно расставаться с вещами, которые покупались и носились и на которые были надежды, — но разве пустые надежды это не ерунда какая-то? Однажды мы с подругой взяли мою одежду из очень плохого периода жизни, эта одежда вообще не соответствовала новой мне, и всю ее порезали на части. Чтобы не было пути назад. И это отлично сработало.
Конечно, даже когда вас оденут как конфетку и прическа откроет лицо и глаза и когда вы будете вся такая возбужденная и нарядная — в это мгновение ничего не изменится. Надо к себе привыкать. Постепенно. Идти по улице и собирать взгляды. Потихоньку менять поведение под новый внешний вид. Никто не обещает успеха за один месяц или даже за год. Все будет складываться постепенно.
Сейчас вы себя не любите. Сейчас вы не видите себя в новом образе и в каких-то новых платьях. Но иногда надо себя заставлять. Пытайтесь. Хорошие люди не заслуживают плохих мужчин, плохие отношения и плохую жизнь лишь потому, что сегодня они не уверены в себе. Это все меняется. Не сразу, но меняется. Любая может.
И внешность очень сильно меняет человека. Обязательно надо увидеть себя другой. Не такой, как обычно. Это рвет шаблоны. Радует. Возбуждает. Не надо вот этой обреченности: у меня пузо, я толстая, у меня короткие ноги, мне все равно ничего не идет. Это настроение надо взять и отложить на время. До худших времен.

Сегодня вы красивая. Вам все идет

Ноги длинные. Живот сексуальный. Вы выходите из дома, чтобы изменить свою жизнь и купить новые классные джинсы, которые не будут висеть на попе пузырем, как обычно. Вы уже другая, просто об этом еще никто не знает. Но скоро мир содрогнется. И главное, опять же, не относиться ни к чему серьезно. Да, я знаю, что, как только вы наденете новые вещи, тут же придет в голову мысль: я как дура! Вырядилась! Люди будут смеяться! Нет-нет. Люди сами вырядились. И вот им почему-то хорошо. Они смеются от радости. Не над вами. Будьте как они. Радуйтесь и смейтесь. Не бойтесь ошибок. Ошибки — для смелых. Только счастливые люди не боятся их совершать.
Я знаю, что трудно. Но вы старайтесь. Ищите себя — без этого жизнь не имеет ни малейшего смысла. За пару лет вы станете другой женщиной. Неужели оно того не стоит?

ШОПИНГ ДЛЯ ГЕДОНИСТОВ

ШОПИНГ ДЛЯ ГЕДОНИСТОВ

Суббота должна начинаться с завтрака в кафе. С шампанским. Ну, то есть, это святое: выпить дома кофе, умыться, не накраситься (но взять с собой помаду – потому что потом накраситься захочется)

Скрэмбл, или яйца бенедикт (ммм!), капучино, круассан, просекко…

Блошиный рынок. Блошиный или такой, как Ламбада. Место, где продается восхитительное старье, и антикварная бижутерия, и всякие молодые (и не очень) местные дизайнеры, и можно еще выпить кофе, и попробовать варенье, и съесть дим-сам, и ощупать все современные украшения, и примерить безумные корейские платья, и взять апероль шпритц, и сесть прямо на траве… И даже ничего не купить (ну, кроме напитков). Или купить. Это не важно. Главное — как ты проводишь время в хорошем месте.
А на «блошках» всегда хорошо. И на маркетах. Там самые разные люди, и вещи интересные (даже если дурацкие), и гости одеты необычно, и дизайнеры одеты необычно.

Барахолка — это особенное кайфовое место, где всегда есть вдохновение

Все эти местечки — они часть идеи slow fashion/медленной моды.
Вообще это slow-движение не только про еду, моду, секс, а про жизнь. О жизни с наслаждением, о такой жизни, где ты никуда не спешишь и где ты получаешь удовольствие всегда. В этой жизни нет недостатка во времени — смысл и роскошь именно в том, чтобы дать себе время восхититься тем, что происходит.
Медленно и сладко (dolce dolce vita) можно делать все — в том числе и покупки. Одни наслаждаются, выбирая в интернете, и это тоже кайф. Другие — ходят по рынкам, по каким-то тайным местам, по магазинам или шоу-румам дизайнеров.
Подруга позвала в одно место, называется «Одевайся легко», там была распродажа летней коллекции с шампанским и разговорами за жизнь. Мгновенно все начинают дружить, делиться чем-то личным, о сексе говорят, о мужчинах, о реновации — и вот ты уже будто всех знаешь. Три замечательных знакомства достались с платьем.
Или вот я обожаю вечеринки для друзей и клиентов в шоу-руме моей подружки Ксении Оганесян — почему-то это всегда изумительные женщины, стильные, занятные, умные, прекрасные. Ты не просто чего-то покупаешь (или присматриваешься) — ты попадаешь в клуб.

Совсем не то, что в магазине

Там ты только огорчишься или разозлишься, оттого что либо не можешь найти продавца, либо он к тебе прилипает и делает вид, что ты известный похититель трусов. Ну да, удобно приехать в молл, стремительно пробежаться по трем этажам, купить почти такие кроссовки, о которых мечтал, и почти «ту самую» рубашку, надышаться этого кондиционированного воздуха, съесть лапшу или биг-мак, а потом — в душный гараж!
Буду честной: ненавижу торговые центры. Да, понимаю, они не заслуживают бурного порицания, но, правда, даже в самых лучших всегда этот стандартный выбор, хоть то московский Цветной, хоть берлинский KDW — вот одни и те же тряпки, одни бренды и какая-то всеобщая безликость.
У всей этой fast fashion (даже если она и прикидывается чем-то эксклюзивным, роскошным) один дух. Ты попадаешь на минное поле маркетинговых ловушек, ты бесконечно далек от того, кем и как все эти вещи придумываются, — за всем этим только огромная и сильная индустрия, которая считает тебя мелкой сошкой, которую нужно заставить потратить твои денежки. И вот ты выходишь и думаешь: «А что это было? Где мои деньги?»

Arina

Slow fashion

Нет той уютности и очарования, которую создают маленькие магазины, где — хозяин (он же дизайнер), и где вещи, правда, в двух или трех экземплярах, и где есть это удивительное ощущение творческой энергии.
Slow fashion — это история, которая либо дешевле масс-маркета вроде Zara (блошки) или немного дороже (локальные дизайнеры). Но это даже приятно — смотреть на брюки и понимать, что это не может быть импульсивной (читай — бессмысленной) покупкой, которая окажется на помойке через сезон. Ты должен понять: ты реально хочешь эту вещь? Ты в нее влюблен?
Ведь это важно — быть со своими вещами в отношениях, а не просто кое-как украшать себя, в расчете на то, что можно надеть — и выкинуть.
Вообще это интересно, как создаются гардеробы адептов slow fashion. Иногда это винтажные магазины, иногда — интересные дизайнеры, иногда — своп-вечеринки (обмен одежды), или какие-то поиски в гардеробах мам и бабушек, или просто подарки друзей, или забытая неизвестно кем одежда.

Мой свитер

В Тель-Авиве я потеряла в клубе худи, а на следующий день нашла на улице отличный кашемировый свитер (видимо, упал, хоть и не ясно, откуда вообще в Тель-Авиве кашемир летом). Эта неприхотливая, но милая история — часть отношений со свитером.
Вещи становятся частью путешествий, отношений, каких-то ситуаций. Платье из секонда в Барселоне, которое два года не могли продать из-за размера, ожидало именно тебя — и вот оно такое, единственное, это не сравнить с тем, чтобы узнать в другом магазине какой-то сети, есть ли у них твой размер.
Медленная мода — история про случайности, и это об отказе от брендомании (кто в наши дни рвет себе задницу ради musthave-сумки?!), это мысли об этичном потреблении, это забота о качестве, но при этом понимание того, сколько на самом деле стоит одежда.
Наверное, это не всем подойдет, но стоит хотя бы попробовать, просто ради любопытства. Есть люди, которые ненавидят покупки: им кажется, что вся индустрия на них давит, начиная от суеты в торговых центрах и заканчивая надменными продавщицами и ужасными зеркалами в примерочных. Может, им стоит испытать другой подход — такой, при котором и покупать даже необязательно, можно просто получать удовольствие, приглядываясь, изучая. Часто таким образом обнаруживаешь в себе странные склонности — я, например, выяснила, что зависаю над альбомами с фотографиями незнакомых мне людей (такие продаются на барахолках вместе с остальным имуществом).
Также я и не думала, что полюблю мешковатые вещи из натуральных тканей, но общение с их дизайнером как-то меня изменило — и оказалось, что мне нравится именно такое. Я расслабилась и стала даже больше уважать себя — ну, как человека, который принимает свой выбор.
В slow fashion есть то, чего нет у быстрой моды — человеческое, живое, душевное. А этого никогда не бывает мало — ведь впечатления и общение не купишь в торговом центре или онлайн.

ВСЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЖЕНЩИНАМИ

ВСЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЖЕНЩИНАМИ

«Называйте меня «они», — говорит Тейлор Мейсон, героиня 2-го сезона «Миллиардов» (Billions). «Называйте меня «они», — требует Азия Кейт Диллон, актриса, которая ее играет. На днях им позвонили от премии «Эмми», чтобы узнать, в какой категории они хотели бы номинироваться: как «Лучший актер» или как «Лучшая актриса»? Азия выбрала актера — как более нейтральное слово.
Дело в том, что Диллон отказываются от бинарной (М/Ж) гендерной идентификации — считают себя пансексуалом, человеком без гендерных ярлыков.
Если кто смотрел «Миллиарды-2», то знает, что Тейлор/Азия — они потрясающие. Они — звезда. Прирожденные. У них даже имя звездное: человек по имени Азия Кейт Диллон создан быть рок-идолом или голливудской первой величиной.
Азия Кейт в роли начинающего финансового гения, которые ходят в «мужской» одежде, стригутся налысо и делают потрясающую карьеру, охренительно сексуальны. Не в таком бисексуальном духе, а… вот по-всякому. Скорее, как девочка сексуальны. Потому что ведь они все-таки девочка, несмотря на гендерные или антигендерные установки. Они обаятельны. Они прекрасно играют.

Мы (я, автор, женщина, гендерно бинарная, обычная) в восторге

И даже эти ее «они» и прочие заморочки не очень напрягают публику — настолько Азия восхитительные и талантливые (угу, вот несправедливость — красивым и талантливым можно все). И вот ты думаешь: «Сложный замес. Если тебе наплевать на все эти гендерные штучки, то что же ты так заморачиваешься?» Но потом вспоминаешь, как много всего в нашей жизни зависит от того, как ты себя ведешь: как правильная девочка или как правильный мальчик?
Сколько раз мы читали о красивых женщинах такие комментарии: «Ой, она мужеподобная, фу…» И я даже не Серену Вильямс имею в виду. А вполне конвенциональных женщин – но просто с чуть более южными тяжелыми лицами, вроде Пенелопы Крус. Сколько раз лично я слышала: «Ты ведешь себя как мужик». (Пью, курю, соблазняю мужчин — и забываю о них на следующий день.)

«Ты не женственная»

Сколько замечаний было сделано на тему «Ты не женственная»… И это говорят о характере, о способности настоять на своем, о целеустремленности, о проявлении нормальной такой жизненной агрессии (ну, дать отпор хамству), об одежде, которая не вписывается в стандарты этой проклятой «женственности». Наверное, теперь мне тоже хочется называть себя «они» — хотя бы из вредности, чтобы еще больше подразнить людей, которые лезут ко мне со своими упреками.

Kholina
Потому что, знаете, мне нравится быть женщиной, и всегда нравилось. Это мой пол, я с ним родилась, мне комфортно быть женщиной —физически. Всячески психически мне вообще на все наплевать. Мне нравятся и традиционные женские штучки, и так называемая мужская линия поведения — я, слава богу, никогда не считала себя обязанной вести себя так или по-другому, в каком-нибудь смешном соответствии представлениям о «женственности» или «мужественности».
Поэтому у меня, в общем-то, нет никаких проблем с тем, кто я: он, она, они… да не важно. Я просто делаю что хочу. Хочу — надеваю платье из тюля, все такое в рюшах; хочу — надеваю «мужские» штаны и просторную рубашку. Могу ходить лысой, могу отрастить локоны (да, у меня локоны от природы — я ванилька).

Я уважаю все женские достижения и хитрости

Такие вот чисто женские — именно с точки зрения гендера. Мне нравится косметика, мне нравятся платья в пол, и все эти крашеные ногти, и женское кокетство, и цветочки в волосах, и платья в блестках (обожаю блестки!), и женское общество, и женские разговоры о всяком уходе за собой… Обожаю! Мы, женщины, чудесны. Не хочу я ничего отрицать лишь потому, что это несовременно и потому что «мужчины так не делают» (Ага! Ну конечно, не делают! Бугага!)
Всякие такие бабские вещи, типа «я хрупкая, я цветочек, я падаю в обморок, если матом ругаются в радиусе десяти километров» — вот это ненавижу. Это какое-то… ханжество. Мифы и легенды о том, что девушка — существо воздушное, сахарная вата такая, и рядом с ней все цветет и поет, а если она увидит ссущего на улице бездомного — то у нее нервный срыв… вот это правда гадко, обесценивает тебя как личность. Ты как бы намекаешь: «Без мужчины, без его твердого плеча мне хана. Я, мол, никто, если у меня нет мужчины». (Есть такая точка зрения, и она в том или ином виде очень популярна.)
Быть женщиной — это не значит чему-либо соответствовать. Быть женщиной — не значит строить из себя немощь в розочках. Быть женщиной означает быть тем, кем ты хочешь! Даже — «они»!

В детстве я была мальчиком

Ну, меня воспитывал отец — и одевал во всякие футболки, джинсы, кроссовки. Он учил меня драться — и я не пропускала ни одной уличной драки. Я падала со всего, с чего только можно упасть. Я удивляюсь, что у меня не остались пожизненно шрамы на коленках. У меня была короткая стрижка, и прохожие так мне и кричали: «Эй, мальчик!»
Потом я стала девочкой, лет в четырнадцать. Мне понравилось. Меня привлекали все эти духи и помады (которых я отродясь не видела — папа же воспитывал), все эти нарядные платья (которые в детстве ненавидела) и женские журналы (ах, этот дивный женский мир!).
Потом я ходила бритой под «ноль» в джинсах и рубашках — просто потому, что так мне нравилось в тот момент. Потом открыла для себя юбки — и полюбила их.
Я никогда не хотела быть «мальчиком», я не хотела быть «девочкой» — меня вся эта гендерная ерунда никогда не волновала и не затрагивала, потому что, если ты ведешь себя так, как угодно тебе, тебя не беспокоит ни эта гендерная принадлежность, ни чье-либо мнение. «Ты не женственная», — сказал мне однажды некий бойфренд, а спустя пять минут заплакал, вспомнив, как сто лет назад мама отобрала у него шоколадку. И что это значит? Ничего не значит. Нет ни женственности, ни мужественности — все это сказки для тех, кто не знает, как быть самим собой.

У женщин, правда, именно сейчас есть преимущество

Мы можем быть разными. Мы можем быть какими угодно. Мы можем делать потрясающую карьеру, а потом можем быть лапочками с нашими мужчинами — исключительно потому, что нам так хочется. Нам хочется, не мужчинам! Мы можем отдуваться в спортзале, молотить боксерскую грушу и делать 150 приседаний, а потом наденем кружевное платье и будем щебетать: «Ланван, Ветман, Герлен, ботокс». Потом мы займем высокий пост на работе — а вечером будем рыдать в финале фильма «Горько!».
Мужчинам такое не позволено. Мужчины все еще держатся за стереотипы. Они в ловушке.
Так что в наши дни быть женщиной куда лучше. Это удивительная свобода. И бесконечный список прерогатив. Мы — «они», женщины. Пока что это восхитительно и удивительно — и надо этим пользоваться, пока есть возможность, ведь мир слишком быстро меняется.

РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ СО ШВАБРОЙ В #ОПЕ!

РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ СО ШВАБРОЙ В #ОПЕ!

— В Европе женщины такие расслабленные! — восклицает певица Глюкоза, она же Наталья Чистякова, жена миллиардера. — Сюда возвращаешься — и все!
Это на модном сайте BluePrint было видео о женщинах, которые покупают предметы роскоши. Шмотки в основном.

Чтобы было понятно — особый стиль Натальи отличается повышенной сексуальностью: если платья — так минимум, если каблуки — так выше первого этажа. Ну и конечно, волосок к волоску, идеальный макияж.
— В Европе женщины такие расслабленные! — вторит ей модный видеоблогер, стилистка.
— В Европе женщины такие расслабленные! — уверяет меня подруга, журналистка.
Ну и вот. Хочется, в общем, с видом заправского гопника сплюнуть шелуху от семки и сказать: «А ты это… чо… втуле… ну… тля… не напряхайся!»
Ну правда, а что им мешает? Их что, в полицию, что ли, отведут? Деваааачки! Полиция моды — это шоу, ее не существует на самом деле!

Вот лично я — совсем-совсем не напрягаюсь

Хочу — надеваю «мужской» мешковатый костюм, который сделала моя подруга дизайнер Ksenia Oganesyan. Хочу — дикое, даже на мой вкус, платье подружки невесты из берлинского секонда (20 евро) — с рюшами, вышивкой, бледно-желтое такое. Я еще и золотыми украшениями его обвешу — мне мало безумия.
Потому что мне так весело.
Я не то чтобы всех к этому призываю. Но когда мы говорим о каких-то, прости господи, иконах стиля или просто стилистах, и вот они все не могут расслабиться, то ты думаешь: «Что с вами не так? Вас заставляют? Другие жены миллионеров теперь не пригласят вас на барбюкю в воскресенье — если увидят без каблуков?»
Забавно, что люди отлично осознают, где для них комфортная среда — но мужества у них создавать ее самим не хватает.
Ну да, всем известно, что с женственностью в России проблемы. Многие боятся ее утратить — и, разумеется, потерять в глазах мужчин. Тех разгневанных самых мужчин, которые в глянце вещают о том, какие 10 предметов женской одежды они ненавидят, тех мужчин, которые всегда критикуют «сними это немедленно!» Этих мифических мужчин, которым вот делать нечего, как жаловаться на угги.

На самом деле во всем виноваты не мужчины, а женщины

Женщины в России пока отлично справляются с тем, чтобы осуждать друг друга, критиковать и считать подругу «слишком старой для этого». Женщины, заметьте, редко делают комплименты. Вот ты говоришь: «Ах, какое у вас красивое платье!» На тебя глядят настороженно: «Спасибо». А я?! А мне?! А мое платье, что, некрасивое? Да ты хоть из вежливости, мать твою, скажи! И, вообще, где вот это: «Я купила его у такого-то русского/испанского дизайнера, блаблабла?!» Спасибо, бла, пожалуйста. Вот и поговорили.
Женщины против Женщин. Бои без правил. Правда в том, что даже в довольно угрюмом и не особенно вежливом Берлине тебе многие скажут, что у тебя классные штаны. Блаблабла, оттуда/отсюда, а у вас тюрбан обалденный, пока-пока.
Сидим в «Джон Доне» на террасе, идет девушка, у нее какие-то цветы и пакеты, видимо, праздник, и платье очень красивое — белое, в крупную перфорацию. Я кричу: «У вас красивое платье!» Подруга моя кричит: «У вас красивое платье!» Через два стола от нас сидят три мужика, и они все тоже орут: «У вас красивое платье!» Девушка улыбается и машет, ей приятно. Что, вот так это трудно?

Girl

Сам себе радуйся

Поэтому тут и не расслабиться ни великосветской красавице, ни популярному модному блогеру. Сам себя оценивай. Сам себе радуйся.
Но это тоже вариант. Если ты тут influencer/властитель дум, ну, выйди из группы. Будь проще. Спустись со своих шпилек на землю.
— Ты что, прямо в этих штанах поедешь? — спрашивает подруга у дочери, которая в Москву с дачи собирается в веселеньких таких пижамных штанах.
— Я еще и на день рождения в них пойду! — отвечает та. И пошла. Прямо в «Симачев».
Потому что вот она — расслабленная. Она и себя считает клевой, и штаны свои — клевыми, и, вообще, она для себя решает, что модно, а что не модно. Ей никому ничего не надо доказывать — кроме самой себя.
Если ты чувствуешь, что общество ограничивает твою свободу — это твоя проблема, а не общества (ну, если это, конечно, не Катар или Иран). Поехать в европы, чтобы сменить манолос на биркенштоки, — это смешно. И потом дома ныть, втискивая ноги в беспощадные босоножки от Лубутена (если он не выпускает босоножки — мне плевать, я такую обувь не ношу): «Ой, тут все такие вымученные, такие зажатые, то ли дело Лондон…»

Приходит подруга, она меня всю жизнь знает

Мои неожиданные стилистические решения для нее, вообще-то, не сюрприз. И вдруг она произносит так надменно, типа, с трудом скрывая ужас: «Что это такое? Ты это носишь?» А у меня висит такое адское платье из 80-х, с рукавами-буфами, прорезиненное, с баской, с каким-то золотым шнуром, уложенным на груди странным узором. И россыпь бронзовых брызг по всему переду еще. Это платье было такое уродливое, что я не могла его не купить в любимом берлинском винтажном (15 евро) магазине.
«Да, милая, ношу. Потому что оно очень дурацкое. Мне так нравится», — отвечаю.
Я недавно одевалась куда-то и приценивалась: надеть мне на голову такой ободок с розочками или это слишком. Мне показалось, что слишком. Но надеть так хотелось, что я сделала это. Потому что это удивительная степень свободы, когда ты не боишься даже саму себя шокировать. Хочется — и ладно. Мы и живем, и одеваемся не только затем, чтобы кого-то восхищать. Не затем, чтобы восхищать даже самих себя. А чтобы нам с собой было весело. Мне в розочках — очень весело. Я до безумия собой довольна — даже если они к тому наряду ничуть не подходят. И эта свобода от самого себя — она еще важнее, чем свобода от других.
Кто самый строгий судья? Ты самый строгий судья. Ну так расслабьтесь. Это у вас в голове просто всякая чушь. Наденьте на эту голову самые нелепые розочки или незабудки — и вперед, ощущать себя как в Европе. Не забывайте только говорить людям, что они красивые. Это вам когда-нибудь вернется!

ФРАНЦУЗСКИЙ СТИЛЬ И ЕГО РАЗОБЛАЧЕНИЕ

ФРАНЦУЗСКИЙ СТИЛЬ И ЕГО РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Американцы помешались на француженках. Они всегда были ими одержимы, но тут случилась вторая (или какая там) волна. Десятки тысяч по «французскому стилю», сотни видео хоть на канале VOGUE, хоть на другом ресурсе о моде, и тексты, тексты, тексты о том, как добиться этого стиля, этой небрежности, этой шикарности…
Это просто мания. Европейцам не понять — мы тут все считаем себя особо стильными, небрежными и шикарными. Ну и французы с француженками в трех часах лета — смотри на них, пока хватит сил. А для американцев это сладкий миф. И об особенной французской сексуальности, и об уверенности и даже некотором нахальстве, и о том самом удивительном неподдельном шике, которого добиваются с помощью белой рубашки и спутанных волос.
Вот стоит только набрать french style на YouTube — и открываются бездны. Ты и не предполагаешь, что столько разных людей могут повторять из видео в видео одно и то же, — а их слушают и обожают. Там есть еще разное: День с Француженкой, Завтрак с Француженкой, Шопинг с Француженкой… И нет, они, француженки, на завтрак не едят баранью ногу, а по улицам не ходят задом наперед. Ну, обычные люди. Для нас, циничных европейцев.

Американки помешаны на европейках

Если хорошо погуглить тему «американская мода vs европейская», то вот ты все узнаешь о таких кустистых комплексах, что это прямо-таки шокирует. Девушки едут в Европу, чтобы ощутить себя ничтожествами. Чтобы понять: этот свитер в дырках они никогда не смогут носить так же гламурно, как вон та лохматая дама за соседним столом (назавтра у нее шампанское и устрицы).
Для американок европейский стиль — это почти религия.
Какими бы разными ни были Соединенные Штаты, есть общие установки — и они довольно консервативные. Во-первых, комфорт. Вот многие подружки, которые переехали в США (и не важно, в Нью-Йорк, Бостон или в Лос-Анджелес), говорят, что:
1) сначала они одевались так, как привыкли. То есть стильно/нарядно. И не в том смысле, что в булочную ходили на каблуках и в вечернем платье, а как-то привычно стильно, как выглядят, не знаю, жители Берлина в кафе с утра. То есть в каких-нибудь диких штанах, в ярких носках под шлепки и еще, возможно, в смешной шляпе. Встал, чего-то нацепил, решил, что со шляпой будет веселее, пошел.
2) потом ты вдруг начинаешь в супермаркет ездить в пижаме (буквально). Ну зачем себя мучить, если все так делают? Затем однажды ты уже на чей-то день рождения на пляже не надеваешь вроде бы простое, но стильное, а идешь тупо в джинсах, футболке и пончо, как все.
3) тебе нужна новая футболка — и ноги сами несут тебя в «Аберкромби». А там распродажа — и ты выходишь с тюком.
4) а потом ты уже никак не можешь себя заставить надеть что-то сложное, с какими-нибудь завязками, потому что это долго и никому не надо.

Ну и все

Ты уже в слегка расклешенных джинсах True Religion (50 долларов на распродаже), в футболке и худи «Аберкромби» и в каких-то беззвестных шлепках наслаждаешься жизнью. Dont worry be happy. И так одеваются все. Есть варианты: рубашка, заправленная в джинсы, — для офиса, рубашка, выпущенная наружу, — для отдыха.
Это американский стиль. Даже девушки из Нью-Йорка вовсе не повсеместно наряжаются, как Керри Брэдшоу. Это, скорее, исключение. Все очень лаконично. Королева американского стиля — Дженнифер Энистон. То, что на ней, — это высокая американская мода, незатейливая и удобная. В идеале — ты еще и держишься, как девчонка из соседнего подъезда, ну прямо как Джен.
Поэтому, конечно, европейки, и традиционно именно француженки, и кажутся такими особенными. Шик без шика — возможно, американцам это близко, чтобы из самых обычных, привычных вещей сделать такой образ, чтобы стать иконой вроде Каролин Мегрэ.

Kholina

Легенды все еще живут

Наверное, те американцы, которые после войны приплыли в нищий Париж, и все эти писатели, написавшие там свои гениальные европейские романы (Фицджеральд, Хемингуэй, Миллер), романтизировали этих француженок, этих самовлюбленных, уверенных, стильных женщин. И легенды все еще живут. Та же Керри в последнем сезоне «Секса в большом городе» улетала в Париж — в город мечты, город любви и стиля. Это было для нее великое событие (ну да, в этих эпизодах все как-то утрированно, потому что нет причины, чтобы хорошо зарабатывающая журналистка не могла летать во Францию хоть раз в полгода), но там скорее не о правде, а о мечте. Вот этой великой американской мечте — увидеть Париж и заплакать от счастья. Увидеть француженок (Настоящих! Живых!) и умереть.
При этом англичанки, например, считают французский стиль скучным. Да, Шарлотта Генсбур на Каннском фестивале отлично выглядела в мини-мини-платьях, и с этими небрежными волосами, и с ее длинными ногами, но… Нет, она хороша. Очень хороша. Я лично ее обожаю. Но все-таки скучно. Это нарочитая простота в какой-то момент утомляет. Я даже точно могу сказать в какой: вот когда ты смотришь уже пятое видео от одной из «самых стильных» француженок с этими советами по «французскому стилю» и замечаешь одни и те же белые/голубые рубашки, одни и те же «идеально скроенные» джинсы, а в качестве шокирующей детали — туфли на каблуках (Вот прямо с джинсами! Ух ты! Не может быть!). Бла-бла-бла. Одно и то же.

Смотрим по сторонам

Забавно, что ты даже не замечаешь этот массовый тренд, если не живешь в США. Такое вот локальное модное безумие. Тебе есть что продать уже потому, что ты из Франции. Любое мнение сойдет.
Нам, русским, тоже надо что-то такое придумать. Мы же отлично одеваемся. Едешь в метро и прямо восторгаешься разнообразием. Вот смешная дама в огромной черной шляпе и с радужной сумкой. Какая-то смесь сериала «Династия» и кавайных японок. Вот две взрослые полные женщины с хвостиками на макушке и в сетчатых колготках. Вообще угарные, так и просятся на фотографии Анри Картье-Брессона. Или вот зашла дама в огромной стеганой палатке цвета фуксии, заняла собой половину вагона — и стоит такая красотка. Фантазия есть у людей. Русский стиль в наши дни куда более выразительный и внятный, чем все эти белые рубашки с каблуками. И вот же оказывается, что чей-то там национальный стиль — это достояние государства, экспортный товар.

Уверенность — твой стиль

Приятно, что в России появилась своя модная идентичность (впервые после советских времен, когда торжествовал стиль «унылость», а потом да, был короткий период в духе «дорого, безвкусно и чтобы сиськи» — но это, так сказать, только для высшего общества).
Но если мы и можем чему-то поучиться у тех же француженок, так это уверенности в себе. Ощущению собственной уникальности и непревзойденности. Даже некоторому высокомерию в этом смысле: мол, я совершенно определенно лучше других. Вот этого еще нет. Нет ощущения, что ты никому не должна угождать, не должна соответствовать чьим-то ожиданиям. А такая уверенность — она тоже стиль, и вот женской самонадеянности русским пока еще очень не хватает.

НЕ ПОДНЯТЬ И С ВИАГРОЙ

НЕ ПОДНЯТЬ И С ВИАГРОЙ

Все разбираются в женской красоте. Женщина должна быть ухоженной, модной, но главное — женственной и сексуальной.
Окей, допустим. Но скажите, а каким должен быть мужчина? Он ведь тоже должен быть каким-то? Мы ведь можем, если захотим, представить, что мужчина, как и женщина, — это тоже сексуальный объект, а не только потенциальный добрый, щедрый и заботливый муж, не только чуткий отец, не только успешный дядя, который чего-то там по карьерной лестнице.
Про мужчин все молчат. Почему-то. В России даже нет толком блогов для мужчин. Ни модных, ни всяких там про жизнь.
Но если женщина — женственная и сексуальная, то можно ведь допустить, что мужчина тоже должен быть сексуальным и мужественным?

Требуют жестко

К женщине очень жесткие требования. Она обязана: показывать талию, грудь, ноги. Но не слишком показывать, чтобы не «молодиться». Не молодиться надо начинать пораньше — уже лет в двадцать.
Получается, что Сексуальный Мужчина тоже должен что-то показывать. Например, крепкий торс. Есть такие футболки, которые как вторая (или даже первая) кожа. Вот их и стоит носить. Ноги иногда тоже могут быть преимуществом — красивые встречаются даже у мужчин. Значит, остановимся на скинни. Задница должна быть представлена во всем своем великолепии. Женщины обычно выставляют грудь. Пользуются даже всякими push up лифчиками (которые на ощупь как ортопедическая подушка). По этой логике, мужчине имеет смысл носить накладки на лобок — чтобы выпирало побольше. Будем честны — не у всех мужчин ноги длинные. А мы знаем (по женщинам), что нет ничего лучше длинных ног. На самом деле те мужчины, которым повезло с длиной (бугага), выглядят, конечно, красивее. Поэтому нужно что-то делать с этой обувью. Как-то удлинять каблуками. Вот же в Возрождение носили мужчины каблуки. И нормально. Никто не считал их странными.

Секси-образ

В общем, сексуальный мужчина одет в маечку в облипочку, в узкие-узкие джинсы, в трусах у него push up, на ногах — платформы.
И если вам что-то не нравится, то тогда немедленно поясните мне, почему вы думаете, что такой мужчина — смешон, а такая же точно девушка — женственна и сексуальна?!
Почему моя подруга, которая носит этот адский лифчик с таким толстым паралоном, что в нем можно падать с десятого этажа, — это не глупо? Почему образ такой «женственности» не выглядит в наши дни, в XXI, мать его, веке — карикатурным? Почему мужчина спокойно носит просторную и свободную одежду, а женщину в такой же точно одежде вы считаете «одетой в мешок»?

На лабутенах, нах!

sex
— А мы скоро придем? — спрашивает знакомая. В голосе у нее надрыв.
Мы прошли, я поясню, от середины улицы Большая Дмитровка до ее начала на Страстном Бульваре (для тех, кто не из Москвы, это примерно 5 минут медленным ходом).
Она на каблуках. Точнее — на таких платформах. И она, да, не может пройти даже пять чертовых минут.
— Они очень удобные! — уверяет знакомая. — Очень! А уже близко?
Она, понимаете, хотела быть выше. И красивее. Это не смешно?
Красота, говорили раньше, требует жертв.
Ну, так пусть и мужчины тоже жертвуют. Затянут свои животы в корсеты и надевают пиджаки в облипку.

Подушка-думка

Вот курю у ресторана. Рядом мужчина. Такой милый. Очень хорошо одет. Стоит он ко мне в профиль, пузо торчит. Не то чтобы прямо здоровый живот. Но так, такая подушка-думка. Отлично он стоит, вон подмигивает. Может себе «сексуальная» женщина такое позволить? Конечно же, нет. Женщина, потолстевшая на 5 кило, будет страдать от нервного расстройства. Она ни за что не наденет то платье, которое носила, пока была меньше. А мужчина уверен, что он прекрасен. И при этом точно знает, что такое «женственная» женщина. (Ну, то есть, я не уверена насчет того мужчины у ресторана. Он, возможно, не такой зануда.)
Женская «сексуальность», такая, какой мы ее знаем, — это безумие. Вот мужчина в «женском» — это всегда смешно. Не потому, что мужчина как женщина — смешно в любом случае, а потому что женское обмундирование — нелепость. Представления о женской «женственности» — нелепость. Не зря же женщина в «мужском» ничуть не смешная. Скорее, она сексуальная. Не зря же раньше все так страстно дышали на этот образ — женщина в мужской рубашке. Ну, просто потому, что мужская одежда — она не идиотская. И не извращенная.
Вы когда-нибудь задумывались, сколько лет каблуку-стилетто? Мы же все понимаем, что таких извращенских каблуков не было ни разу в истории? Приходили и уходили женские каблуки (прочные и устойчивые), мужские каблуки (тоже надежные и практичные), но за всю историю человечества никогда женщина не балансировала на каких-то вязальных спицах.

Все дело в порно

Возможно, мало кто осознает, но современные (ну, с 1950-х) годов представления о женской сексуальности полностью основаны на порнографии. И да, высокие каблуки оттуда же. Причем каблуки так хорошо внедрились в нашу жизнь потому, что их порнографичность менее очевидна (ну, это не полуобнаженная грудь и не очень короткая юбка, которые что в 50-е, что в 60-е еще считались неприличными). Но на самом деле высокий и тонкий каблук — это заурядный порнофетиш еще с конца XIX века.
Быть сексуальной — это классно. Но быть похожей на порноактрису — ничуть. Уже потому, что порноактриса не получает от своей сексуальности удовольствия. Ни от самих актов, ни от того, что ее тело затянуто в виниловый боди. Вы когда-нибудь находились внутри винилового боди? Да, это пытка.
То есть современная «сексуальная» женщина хочет быть похожа на того, кому секс не в радость и для кого сексуальность — лишь униформа. Разумно, что сказать.
А мужчин тут привлекает лишь доступность. Похожа на девушку из порно — значит, легко получить (Наивный! Она и после свадьбы не даст!). Но можно ведь быть доступной и без таких невыносимых страданий. И «доступность» — это вовсе не плохо. Это сексуальность, это уважение своих сексуальных желаний, это любовь к сексуальным удовольствиям. Ведь уже давно сделано сто тысяч исследований, которые говорят, что мужчинам нравятся яркие женщины, страстные женщины. А не амебы на каблуках и в бондажных платьях.

Вы не бойтесь быть «как мужчина»

Любой зануда, который будет критиковать женский образ как недостаточно «сексуальный», — его сразу можно определить как человека, который последний раз занимался сексом в 1986 году. Если ему надо «сексуальности» — ну, извините, тут все понятно, даже с виагрой не поднимешь. Юноши, вы бы поостереглись так палиться. Все же сразу понятно.
И девушки, к вам обращение. Вы не бойтесь быть «как мужчина». Во-первых, толком это ничего и не значит, а во-вторых, единственное, что вам поможет в жизни — это уважение к себе и такая сексуальность, которая про секс, а не про сиськи и задницы напоказ. На грудь или бедра каждый из нас может посмотреть на картинке. А интересуются теми, кто любит сексом заниматься, причем искренне, для себя. Любить секс можно в какой угодно одежде. Потому что он скорее в глазах, чем где-то там, в глубоком декольте, стиснутом и поднятом косточками и паралоном.
И не забывайте перед выходом представить в таком вот наряде мужчину. Если хочется смеяться — и вы тоже сейчас смешны. Вы не женщина — вы карикатура на женщину с порнографических открыток. Если собираетесь не только развлечься, но еще и заработать — может, и сойдет. Но если все это как бы для себя — ну, задумайтесь лишний раз, надо вам быть похожей на мечту какого-нибудь там человека, который последний раз голой видел женщину лет десять назад и это была его бабушка…

ЖАДНЫЕ ТЕЛОЧКИ

ЖАДНЫЕ ТЕЛОЧКИ

Давайте вернемся в далекое прошлое, в 2006 год. Расцвет русского гламура. Ксения Собчак выходит замуж за свою коллекцию сумок Hermès. Божена Рынска учит девушек, как вытряхнуть из мужчины машину/квартиру/самолет. Оксана Робски создает уникальный литературный стиль под названием «опись имущества» с шедеврами вроде «Юбка Прада. Дорого. Юбка Айсберг. Недорого». Петр Листерман продает девушек миллиардером — и становится благодаря этому поп-идолом. Везде и всюду мы видим грудь Ульяны Цейтлиной, напарницы Собчак в охоте на олигархов.
Это все было везде. Всего десять лет назад. Невозможно поверить, да? Кто эти люди?! Ксению Собчак не узнать, так что простим ей грехи юности. Миллиардера она, к счастью, не нашла, потому жизнь удалась — вышла замуж по любви, как это бывает с нами, простыми смертными.
Гламурные кисы и всякие охотницы за золотом вроде бы ушли в прошлое. Хочется думать, что они все попряталась в нишах и там ведут свой странный образ жизни.

Но, увы, это неправда

Одни вышли замуж и притихли, конечно, а другие все еще активно действуют. Хуже того — у них теперь есть инстаграм. Как инструмент влияния и рассеивания своей «философии». У них сотни тысяч, даже миллионы подписчиков. Они нравятся девушкам, они считают их примером.
Алена Водонаева, 1,7 миллиона подписчиков (даже если ½ боты — все равно много), запросто можно сказать, что ненавидит толстых, что ей противно быть с ними в лифте, ей гадко зайти с ними в одно море (в море!). Кто такая Алена Водонаева? Мне вот непонятно. Она ничем не известна, кроме ДОМа-2, она не модная икона, она не поет, не пишет, не актерствует. Я искренне не могу понять, что она дает людям, кроме странных мнений о том, что толстяки — уроды.
Другая героиня ДОМа-2, Виктория Боня, 5,2 миллиона друзей. Чем она занимается — большая тайна. Красит волосы. Часто бывает в Арабских Эмиратах.
Это самые популярные, а есть еще десятки других, которые ровно о том же — те же позы, волосы, яхты, места.

Здесь есть посыл, который меня пугает

Подписчики видят разные симпатичные картинки — то их кумиры во Франции, то в Италии, то в Дубаи, то в США, и постоянно какие-то платья, салоны красоты, вечеринки. При этом кумиры не делают ничего явного, чтобы все это заработать. Но зато маниакально следят за своей сексуальностью. Какой-то такой вывод, что все это приходит, если ты сексуальна на манер девушки из дорогого эскорта. Быть красоткой и получать за это все — ах, ну разве не мечта любой девушки?
Вот приятельница рассказывает о знакомой проститутке. Очень-очень дорогой проститутке. Несколько тысяч евро за ночь. В одном месте, где собираются такие девушки, эта ее знакомая просто сидела за столом, и тут перед ней на колени упал какой-то чиновник и стал целовать туфли. И предлагал любые деньги за ночь.
Приятельница рассказала историю и смотрит на меня, словно ожидает предсказуемой реакции. А я, честно, не знаю, как реагировать. История меня не удивила. Вот ничем.
— Мне никто туфли не целовал! — как-то так восклицает эта моя собеседница.
— Окей, и что? — интересуюсь я.

Ну, не целовал. А надо? А что, хочется?

sex
Я уже понимаю, что приятельницу в каком-то смысле восхищает, как та проститутка вертит мужиками. Это такое классическое старомодное женское тщеславие — и да, конечно, некоторая зависть к девушкам, которые вот на ровном месте вытряхивают из мужчин все, что пожелают. Пусть эти девушки продают секс, пусть спят с теми, кого не хотят, пусть тратят огромные деньги на поддержание красоты (и это ½ их работы) — все равно немного завидно.
Почти каждая современная женщина в глубине своего подсознательного мечтает, чтобы мужчины разбивались для них в пух и прах. Большинство хотели бы иметь такого мужа или друга, который мог бы подарить им весь мир. Даже если они понимают, что не созданы для этого, что такая жизнь — каторга, им никто не мешает фантазировать. И ревновать к тем, кому удалось.
Даже самые успешные девушки все равно завидуют подружкам, которых роскошно обеспечивают мужья.

Да любая деловая девушка хочет тупо выйти замуж

Одна знакомая бросила свое успешное дело — и год выискивала мужа побогаче. Мол, надоело. Не женское это дело — управлять миром. Вот ты видишь богатую женщину, а она канючит — ей бы такого мужчину, который бы и машину купил, и закрыл ипотеку… А я думаю: «Ты рехнулась?! Ты крутая, ты купила себе новую квартиру, ты сколько угодно путешествуешь, у тебя свое дело, дочка, в конце концов! Ты все смогла! Мир твой!»
По моей идее, эта женщина должна постоянно быть в страшном восторге от самой себя, она должна каждое утро плясать танец чемпионов и кричать: «Я суперженщина!» А вот нет. Она хнычет и жалуется, ей хочется на ручки к дяденьке, который купит ей «мерседес» (ну или что там).
Я никогда не слышала такого от мужчин. Вот никогда. Ладно, стандартные причитания «денег нет, все плохо» бывают. Но это кокетство. Только скажешь: «Ты умом двинулся?! Посмотри, как живут люди, и посмотри теперь на себя! Ты же победитель!» — и они расцветают, даже забывают, что не успели пожаловаться на боли в колене.

С женщинами это не работает

Они уверены, что всякие успехи — это нелегкая доля, неженская, и все было бы идеально, если бы рядом ошивался ручной миллионер. Поэтому, конечно, девушки «ни о чем», с их солнечными пляжами, с длинными ногами, доделанными в инстаграме, с волосами, которые развеваются на ветру, впитывая запахи весенних цветов, — они мечта, они икона для каждой, кто ненавидит себя за то, что приходится работать и добиваться всяких этих тупых успехов.
Я, видимо, окончательно мутировала — не вижу в такой жизни вот ровно ничего соблазнительного. Здесь ты шаришься с унылым «пациентом», а тут снимаешься на фоне яхты/моря/Сен-Тропеза. Я испортилась настолько, что мне безумно нравится обеспечивать себя самой, — я каждый божий день от себя в невероятном изумлении и наслаждении потому, что все зависит только от меня, и я сама себя балую, я сама себя радую.

Сексуальность

Печально, что замечательные женщины до сих пор сравнивают себя с какими-то… ммм… вы поняли, и печально, что такие загадочные девушки — все еще пример для кого-то. Пример, как можно «всего добиться» своей… сексуальностью.
Атавизм патриархата. Но женщин соблазняют такие «легкие» перспективы. Особенно если у них все эти красивенькие инста перед глазами. Фальшивые инста, где желаемое — за действительное, и, мало того, они сами уже верят в то, как выглядит их жизнь на картинке.
Девушки, что с вами такое?! Первый раз за целый век мы можем все, нас никто не ограничивает, никто не останавливает нас, «потому что мы женщины», а вам все хочется «крепкого плеча». Не смешно.
Мы — королевы мира. Потому что умные, смелые, упрямые. Потому что все можем сами. Нам не нужен член во рту, чтобы получить от жизни все. Ведь это же потрясающе — ну разве нет?

ЖЕНЩИНЫ И НОГИ — ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ЖЕНЩИНЫ И НОГИ — ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Если бог встретит женщину и скажет: «Дорогуша, вот какое дело. Я тебе предлагаю или) успех, славу, богатство, Тома Харди, невероятные оргазмы, отличную кожу до 90 лет – и это все одним пакетом или) длинные ноги», — то она скажет: «Ноги! Хочу ноги!»

Что-то такое у женщин с ногами…

Все хотят быть выше. Все до обморока, до паники, до ярости боятся казаться ниже. По мнению женщины, все, что угодно, «режет ноги». Юбка ниже колена. Юбка выше колена. Брюки семь восьмых. Бриджи. А уж как режут ноги кюлоты! Кюлоты по ногам просто рубят топором. Все женщины ненавидят кюлоты. Ну ладно, я приврала. Это только русские женщины ненавидят кюлоты. Непонятной лютой ненавистью.
Во-первых, такие штаны — они режут. Во-вторых, они не обтягивают лобок и ляжки, как лосины, а поэтому в них есть риск показаться не только маленькой, но и несексуальной.
У женщин (особенно русских) сложные представления о том, что вообще такое эта сексуальность. Женщины любят эффект двойного искажения — они сначала пытаются вообразить, что считает сексуальным мужчина, а потом представляют себя женщиной, которая в курсе того, что считает сексуальным мужчина. Вооруженная этой чепухой, которая основана ни на чем, женщина восклицает: «Мужчинам нравятся длинные ноги!» Причем под «длинными» тут подразумевает не нормальные хорошие ноги, а какие-то такие невозможные ноги, которых нет в природе, но если их поставить на самые высокие каблуки, затянуть в самые тесные штаны, надеть самый короткий и открытый топ — то вот выйдет эффект.

Где же кюлоты?

Русская женщина с этими ногами, которые уже давно отваливаются от такого беспощадного обращения, шарахается от любого наряда, который каким-то образом может ноги сократить хоть на миллиметр. Пока весь мир весело носит кюлоты, очень широкие брюки, брюки с рюшами-клешами (да еще и 7/8! только подумайте — не просто клеш, а укороченный!) и радуется своей модности, русская девушка лишь уверяется в том, что человечество окончательно сошло с ума.
Я страшно боюсь приводить в пример модного блогера @ascia_akf (два миллиона подписчиков), у которой где-то 46-й размер, и она не очень высокая, а надевает прямо кроссовки и прямо вот эти укороченные клеши, которые не просто клеш, а рюши. И отлично выглядит. Прекрасно выглядит. Я больше скажу – она и не подозревает, что чего-то там себе укорачивает.

На лабутенах, нах…

Arina
А что же в это время делает русская девушка? Она надевает каблуки и прыгает на ледяную горку. Потому-что-это-красиво. Длинные переломанные ноги — это совсем не то, что здоровые и короткие. Куда лучше.
Знаете, бывают, конечно, не особенно красивые фигуры. Но, во-первых, всем уже давно на это наплевать. Некрасивая фигура — не самое главное достоинство, что нам каждый день доказывают самые сексуальные и востребованные актрисы мира. Вот широкая талия, короткие ноги, низкая задница, плотные ляжки — это все недостатки лишь в умах русских женщин, чье стремление к совершенству не остановит даже извержение вулкана.
Но даже если фигура неидеальна, то удивляет, насколько у нас тут странные представления о том, что фигуру улучшает. Или ухудшает. Вот совсем же не то, о чем все думают. Ну, обычные эти бредовые идеи о том, что полным не идет просторная одежда. Или пышная. Или всякие детали вроде очень популярных сейчас рюшей (не только на брюках). Все это идет людям любого размера.

Ей все идет!

Вот Ася (ascia_akf) постоянно доказывает обратное. Она мусульманка (хоть и американского происхождения), поэтому носит много слоев, отдает дань национальным традициям, и любит широченные брюки, длинные жилетки просторные блузы — и часто все одновременно. Но, боже, как она прекрасна! Потому что она выглядит человеком, который ни разу не просыпался с идеей о том, что у нее короткие ноги или, допустим, толстая попа. Ей все идет, потому что она очень уверенная в себе, очень милая, обаятельная, веселая. И вот это единственный путь к успеху.
Девушка, до того утянутая джинсами, что аж позеленела, на каблуках, с высоты которых можно без стремянки лезть на антресоли (а еще у нее, конечно, ноги подкашиваются), девушка, которая аж вся ссутулилась — так ей сложно во всем этом ходить… вот она что, прекрасна, думаете? Ну да, она, такая, еле передвигает свои платформы, но думает: «Не сдамся ваще, я, блин, богиня». Но страшная, ужасная правда в том, что такая девушка никому не нравится.
Видели мы таких. Высиживают в ресторанах — и не столько потому, что ждут идеального мужчину, а потому что встать не могут. Сидят, такие, сидят, а никто с ними не дружит. Мужчины кокетничают с хостес — мелкой, кучерявой, с глупой челкой и в кедах. Потому что она веселая. Она такая звонкая и легкая.
А девушки третий час не могут сходить в туалет (джинсы в облипку — если расстегнешь, уж и не застегнешь), лица перекошенные, туфли натерли ноги, стринги порвали задницу. Не жизнь, а праздник. Феерический успех.

Проблема не в этом…

Проблема не в ногах. А в комплексах. И если вдруг цель такая, чтобы нравиться мужчинам, — то, поверьте, девушки, удушенные комплексами, никаким мужчинам не нравятся. Мужчинам нравятся женщины, которым хорошо с собой. А не такие, которые только и думают о том, насколько длинные у них ноги.
Но вот на самом деле важно то, чтобы девушка сама с собой дружила. Чтобы ей было с собой весело. Чтобы она хорошо относилась к своему телу и не черкала его, как карту боли: тут, блин, ноги короткие, здесь сиськи мелкие, рот узкий, ресницы не пушистые… Как, вообще, жить с такими бурными переживаниями? Я бы, наверное, подожгла себя уже.
Мне искренне наплевать, кто там что думает о длине моих ног. О ширине моих брюк. Как закаленный модный блогер я же постоянно слышу этот вой: ну что за мешок, где тут ноги, где там руки… А если вдруг заходишь в профиль к человеку, поддавшись минутной слабости, и видишь там ну такой колобок в диванной обивке с прической, как у Трампа, то думаешь: «Серьезно? Вы мне про ноги что-то рассказываете?»

Я сейчас открою секрет…

Мужчина (если уж мы так на них зациклились) считывает лишь одно качество — когда женщина его хочет. Не его «мерседес» и не его ум. А его. Увидела — затрясло. Вот тогда он и воспринимает женщину не как руки, ноги, сиськи, а как человека целиком, живого, интересного, яркого.
Потому что, если кому-то совать только свои части тела, то так тебя и будут оценивать: угостил- забрал-уложил-разложил-до свидания-мне рано вставать-что это было. Ну, если это и есть цель — рвите и дальше кюлоты на шорты, ставьте ноги на ходули. Только и вагину тогда зашейте — все равно не пригодится.

ТИРАНИЯ РОСКОШНЫХ БАБУШЕК

ТИРАНИЯ РОСКОШНЫХ БАБУШЕК

Моя любимая бабушка, женщина, которая воспитала меня вместо матери, была злобной ведьмой…
Начнем с того, что она любила тех, кто «хорошо кушает. Я ела всегда скандально — бабушка пихала в меня еду, а я кусала ее за пальцы. Поэтому любили не меня, а кузину — та ела на отлично.
Еще бабушка не любила все, что мне дорого. Папу. Он был «старик» (я родилась, когда ему было 53, а мама умерла, рожая меня, в 32). Папа был старый, он был какой-то антисоветский поэт, он был фарцовщик, то есть почти уголовник. Маму бабушка тоже не любила. Видимо, и она «плохо кушала». Мама дружила с богемой, шила с Эдуардом Лимоновым штаны и продавала их (и тут уголовщина), мама ни за кого не выходила замуж (даже за папу).

Обо всем этом бабушка не уставала повторять

Ладно, она была заботливой и любила по-своему, но мне хотелось, чтобы любила так, чтобы это можно было почувствовать. Я за всякое там ей благодарна, но особых чувств не испытываю.
Поэтому меня так удивляет этот культ бабушек. Удивляют эти бабушки-легенды. Вот хоть дизайнер Ульяна Сергеенко — она все повторяла, что ее кумир — бабушка, и бабушка у нее была такая элегантная, такая модная… Теперь и дизайнер Демна Гвасалия заявляет, что его главная муза — бабушка (тоже, разумеется, элегантная и модная, других не делают). У всех были роскошные светские стильные бабушки. Которые, разумеется, строчили на своих «Зингерах» бархатные плятья, вышивали, только что не кружево вязали.
И у моей бабушки был «Зингер». И она вышивала. Но я была плохим мальчиком — не любила платья. Я хотела быть как папа — джинсы, футболки, ботинки. Или как мама на фото — брюки клеш, платформа, свободные рубашки.

Бабушка была вся такая в костюмах, с жемчугами и считала, что женщине надеть брюки — это смерть.

Но, знаете, выяснилось, что не только Сергеенко/Гвасалия так обожают своих бабушек. А многие другие. Потому что мы — страна, воспитанная бабушками. Страна как будто без матерей.
«Мама работала на трех работах, одевалась кое-как», — пишут нам. «Бабушка любила налить себе коньяк, взять сигарету, любила вечеринки, и подружки у нее были веселые, и одевалась она элегантно, и шубы носила красиво…». «Мама во всем слушалась бабушку, меня ей не отдавали, она с работы на работу, мы общались мало», — признаются люди.
«Похороните меня за плинтусом». Бабушка — лидер. Бабушка — властелин. Мама — где-то рядом, в тени, пытается (безуспешно) жить своей жизнью.
От пятидесяти до тридцати — поколение, воспитанное бабушками. Суровыми, войну прошли. Лично моя, правда, не пойми что там прошла — дедушка был ценным специалистом, его эвакуировали в светскую жизнь Хабаровска, прямо на приемы в губернаторам (ну или как они тогда назывались). У мамы была няня — японка.
Этот культ бабушек, конечно, не беспричинный. Во-первых, они такое крепкое поколение, которое многое повидало. Некоторые и революцию застали. Они были хранителями той, досоветской жизни, в которой и женщины были красивые, и мужчины благородные, и в сундуках у них хранились пережитки лучших времен, и сервиз Кузнецовский уцелел, и они знали, какая вилка для устриц, а какая — для десерта. Их дочки стали уже типовыми советскими труженицами, образцами эпохи застоя, женщинами без характера. Да, чаще всего у этих бабушек характер был дурной. Но все же был. Они этим характером сияли, лучились, резали и кололи.

Вот у подруги бабушка — ну просто демон.

Исчадие ада. Лживая, самовлюбленная гадина. Но невероятно обаятельная. красавица. Модница. Дом — просто музей. Третировала всех, кто попадался ей под руку: сына, жену сына, первую жену сына, младшую дочь, ее мужа… И почему-то лишь с внуками была мила. Не то чтобы сильно добра и заботлива, но мила. Даже не очень старалась ссорить их между собой. Не без этого, конечно, но в меру. Все жены старшего сына были под ее гнетом. Боялись. Избегали. Слова не могли вставить.
Под таких бабушек сыновья подбирали жен тихих, не конфликтных. А как иначе? Мама же совсем свихнется. Жизни не будет. Поэтому поколение этих матерей неприметное, стыдливое. За внуков у бабушек была с ними конкуренция — и тут дело не в самих внуках, а в том, чтобы показать, кто для сына главная женщина.

Баловни судьбы

dress
Внуков назло вражинам баловали. Разрешали все (если они, конечно, не мешали бабушкам жить). Выбирали для них школу, институт, друзей. Бабушкины подружки, светские домохозяйки при высокопоставленных мужьях, всегда были веселые, шумные, нарядные. А подружки матерей — на средней советской зарплате, с мужьями-неудачниками, крохотной квартиркой (спасибо, если без мамы-бабушки) и духами “Колхозная свежесть”.
Бабушки попроще, без всяких там мужей с чинами и квартирами на Тверской, тоже своего не упускали. Особенно если жили с молодыми (а почти все и жили). Бабушки поучали. Бабушки выговаривали. Бабушки внуками занимались потому, что больше некому было, и не дозволяли молодым родителям проявлять самоуправство. Такие бабушки изживали мужей и жен своих кровинушек. Лучше всего было избавиться от мужа: зачем нам мужик в доме, ходит тут в трусах? От жен избавляться было скучно: над кем же тогда издеваться?
В советское время от старшего поколения было не избавиться. Рожали молодыми — на няню денег нет. Снять квартиру — невозможно и дорого, живем общиной, а в общине всегда будет вожак.

Бабушки правили миром до самых 90-х.

Лет десять никто не рожал, не до того было, а потом выяснилось, что наши мамы, вот те самые, которых мы и не замечали, вовсе не желают становиться новым поколением бабушек. Возможно, их юность была скучной, молодость – хлопотливой, возможно, они всю жизнь прятались в тени своих матерей, тех самых печально известных бабушек, но в новое время они хотят жить для себя. Не так, как хотела “бабушка” (царствие ей небесное, слава богу, хоть квартира освободилась), не так, “как принято”, а так, как ей самой надо. Оказалось, что мамы умеют и стильно одеваться, и раздеваться им не стыдно, и зарабатывать они умеют, и все понимают про коньяк с сигаретами. Как только бабушки упокоились, пусть и не с миром, а хорошо испортив кровь всей родне – мамы словно помолодели лет на двадцать. Отпустило. Всем вдруг задышалось.
Нет больше бабушек. Теперь только Наташи, Светы, Лизы. Родственницы. Молодые и красивые, и никто в пятьдесят не мечтает о внуках. Не дай бог. Жизнь только начинается!

ВОЗЛЮБИ БЫВШЕГО СВОЕГО

ВОЗЛЮБИ БЫВШЕГО СВОЕГО

Маша хочет вернуться к бывшему мужу. Вслух не произносит, но есть знаки – каждый раз мы говорим о нем, опять и опять удивляемся тому, что его девушка — копия Маши, заглядываем ему в Фейсбук…
Прошло уже два года. Маша не зря с ним рассталась — она была несчастна. Теперь она вроде как счастлива, но это не такое счастье, которое ей подходит. С одной стороны, ее больше не насилует чужая ипохондрия. Не надо постоянно выслушивать маниакальный бред о коликах в боку, о странных ощущениях в мошонке, о тяжести в висках. Если ты все время рядом, то ипохондрия – это совсем не весело, когда человек искренне уверен, что нет ничего более увлекательного, чем выслушивать песни о его мнимых страданиях.
Потом ее никто не третирует. Не критикует одежду, прическу, не насмехается над сними прядями в волосах. Никто не делает вид, что ее поведение недостаточно элегантно. Никому не стыдно за нее перед друзьями. Секса у нее теперь навалом — потому что нет рядом никого, кто занимается любовью со своей ипохондрией, ради которой ему всегда надо хорошо выспаться.

Новое прекрасно…

У Маши прекрасный мужчина, с которым ей весело, который ее обожает и считает самой красивой и стильной женщиной на свете, который хочет ее три раза в день, и с которым они много путешествуют — на каждые выходные они куда-то улетают. Да, живут они не в четырех звездах, пьют не марочное вино, едят не в гурманских ресторанах. Но все равно живут удобно, пьют радостно, едят вкусно.
Но этот новый мужчина — он в другом формате. Он не патриарх. У него тоже есть проблемы — и денежные в том числе. Если Маша теряет работу — он поддерживает ее любовью. Он не может снять ей квартиру или купить тряпку от Иссея Мияке.
Маша как-то во всем не уверена. Она с кем-то, но сама по себе. Поэтому времена, когда мужчина заботился обо всем, когда она жила с ним в его квартире, пользовалась его банковской картой, когда он все решал — куда они пойдут, что будут есть, с кем и куда полетят на каникулы — все это сейчас опять кажется ей соблазнительным.
Человек, с которым мы вместе – это отражение наших волнений и желаний. Если человек странный — значит, у нас самих не все в порядке. Любой, с кем мы встречаемся — наш запрос. Не ошибка, не помутнение, не разочарование — это именно то, чего мы хотим, ясная цель. Даже если мы не знаем об этом.
И в какой-то момент мы можем хотеть измениться. Но не факт, что изменимся. Может расстаться, но не станем другими.

Уходя — уходи…

sex
Когда ты с кем-то расходишься, то в первую очередь ты уходишь от себя прошлой. Хочешь уйти. Или же выйдет, что ты разрываешь отношения с одним… чудаком ради нового чудака. Немного меняешь декорации. Косметический ремонт.
Ты ушел, прошел через развод, настрадался, и вот совсем рядом — новая жизнь. Но ты прежний. Чтобы измениться, тебе надо пережить нечто, что по накалу переживаний можно сравнить с тремя отвратительными разводами.
Вот Маше — ей надо пересмотреть свое место в жизни. Трезво оценить свои возможности, понять, что сделает ее более уверенной, сильной, самостоятельной. Но это сложно. И она хочет назад. Ей нужен такой же, как бывший, но в крапинку. А ее новый — он не платье, он брюки. Ей в нем неудобно.
Только однажды я видела, как люди расстались на три года, а потом сошлись. То есть не видела лично — это было с родителями подруги много лет назад. Им было весело, они были влюблены. Но сорок лет назад женщине было особенно трудно с мужчиной, который живет за счет родителей и не собирается ничего делать. Она легко нашла умного, успешного, известного мужа. Жила с ним жила, тот ее обожал, она его любила, но не смогла продолжать, потому что это была не ее жизнь. А бывший все эти три года делал возможное и невозможное, чтобы стать ее достойным. Не то чтобы он очень многого достиг, но он повзрослел. У него появилась работа. Планы. Он был готов взять на себя заботу о семье. Они вернулись — и вместе тридцать пять лет.

Лучшее — враг хорошему…

Уходя от кого-то мы надеемся прийти к лучшему. Но все зря, если мы к этому не готовы. После очередного расставания лично я еще год или даже полтора избавлялась от комплексов, которые бережно хранила всю жизнь и которые носила из отношений в отношения. Страхи, привычки. Все то, что побуждали выбирать именно таких мужчин, которые компенсировали мне мои же слабости. Вопрос был не в конкретном человеке, а во мне самой. Хочешь новую жизнь — стань новым. И да, это мучительно. Кругом жизнь кипит, а ты лежишь на кровати и пересчитываешь собственные тревоги.
Вот один приятель спустя двадцать лет вернулся к школьной возлюбленной. Ахаха, романтика, умиление зашкаливает. Он искал себя прежнего, беззаботного, наивного, восторженного. Нашел. Месяца три было весело. А потом оказалось, что не зря они и тогда расстались, и не зря двадцать лет были с другими. Девушка оказалась, мягко говоря, неуравновешенной, а он сам обнаружил, что ничуть не изменился за двадцать лет. И все его представления о себе “прежнем” — миф.
Причина, по которой мы меняем свою жизнь, выходим из прежних отношений — она лишь в том, что нам хочется перемен в себе самих. Никто не стал хуже или лучше, это мы сами увидели свою жизнь со стороны. Даже если мы называем себе причиной развода измену – это значит лишь то, что мы, наконец, увидели реальность. А реальность в том, что нам нужно что-то иное. Не тот, с кем мы были. И всегда было нужно иное, просто мы отказывались об этом думать.

Получи новую жизнь…

Действительность — субъективна. Она такая, какой мы желаем ее понимать. Наши возлюбленные — продукт нашего воображения, и если мы в них разочарованы, то это значит лишь, что воображение иссякло, что пришло то самое время, когда мы не в силах сами себя обманывать. Но ловушка в том, что обманываться — проще, чем меняться. И мы набираемся сил, отдыхаем, пережидаем – и врем себе опять и опять.
Может, в этом есть смысл. Не знаю. Я лично всегда иду до конца. Не потому, что лучше других, а потому, что натура такая. Остановиться не могу. Поэтому я точно знаю, что путь к целостности натуры, когда ты живешь не одной своей частью, а многими или всем сразу – это очень трудно. Но я бы посоветовала – потому что так ты, правда, получаешь ту самую новую жизнь. А не обновленную.

ГДЕ У ЖЕНЩИН ОРГАЗМ?

ГДЕ У ЖЕНЩИН ОРГАЗМ?

У гетеросексуальных женщин трудности с оргазмами.
Так говорит новое серьезное исследование: гетеромужчины испытывают оргазм в 95% случаев, женщины — всего в 65%. Упс. Лесбиянки при этом получают оргазм в 86% (гомосексуалы — в 89%), а бисексуалки — в 66%. И получается, что меньше всего оргазмов у женщины тогда, когда в сексе замешан мужчина.
Исследователи уверены, что такая серьезная разница между мужскими и женскими оргазмами зависит от социокультурных причин.
Сами отношения с мужчинами устроены так, что женщины не могут в каждом случае расслабиться, не ощущают себя естественно и, что важно, не получают то, чего хотят из-за робости.
Вот, что узнали исследователи о женщинах, которые больше всех получают оргазмы: они больше занимаются оральным сексом; их секс длится дольше; от самих отношений они получают больше удовольствия; говорят о том, чего хотят в постели; ведут секс-переписку; пробуют новые позы; практикуют анальную стимуляцию; носят сексуальное белье; воплощают свои секс-фантазии; ведут сексуальные разговоры; показывают во время секса любовь.

Секусальность от слова «секс»

Вроде бы ничем не примечательный список. Все делают такое время от времени. Но подвох в том, что не каждая делает все сразу с одним человеком. Все пункты — это о женщине, которая чувствует себя с мужчиной уверенно, спокойно, которая испытывает и страсть, и влюбленность одновременно, не стесняется партнера, не пытается ему угодить (в том смысле, что в ущерб себе).
Женская сексуальность очень сильно придавлена «женской» нравственностью, которую создал патриархальный режим. Женщина — собственность, женщина не может распоряжаться своими желаниями. Она вынуждена убеждать мужчину в своем благонравии, должна поддерживать реноме приличной.
Всегда находятся люди, которые возмущаются: «Я не такая! Где такое видано?! О боже, в какой пещере вы живете?!»
Но давайте начистоту. Замужество опустилось на несколько позиций в женской пирамиде ценностей лишь в наши дни. Спасибо, если в нулевые. И речь идет не только о чуть менее прогрессивном русском обществе (догнавшем уже мировые тренды), а о мире в целом. И замужество означает не просто охоту на мужчину, а поиск мужчины отцовского типа — то есть такого, кто возьмет на себя решения и заботы. Это первичные признаки. Сексуальное удовлетворение в этой схеме где-то на третьих или четвертых местах. Полноценное удовлетворение.

Ищу принца

orgasm
Классика: девушка выходит замуж за привлекательного и обеспеченного мужчину, между ними разница от пяти до десяти лет. Можно сказать, ровесники. Он удачливый, образованный, хорошо выглядит. Женщина его хочет. Но так как она изначально оценивала его скорее как добытчика, то секс прошел тест с минимальным проходным баллом: желание есть, удовольствие — более или менее, ну и сойдет. Но спустя недолгое время вскрываются проблемы: этот мужчина не возбуждает так сильно, чтобы быть с ним свободной.
Есть очень горячие девушки, которые с такими мужьями забыли и об оральном сексе, и об анальной стимуляции, и о фантазиях. Вот не заводит. Или муж тоже скованный. И они все это не заметили, потому что хотели защитника.
Обычная история. Боюсь, если бы эти исследователи изучали русских (то есть постсоветских) женщин, то процент оргазмов был бы еще ниже. В лучшем случае — 50%. Или того меньше.

Снежная королева

Я отлично помню, как в 90-е журналы только и писали о женской фригидности. Вопрос, получает ли женщина оргазм в принципе, был под сомнением. Было это общее мнение, что женщина обходится без него. Она не может.
Можно себе представить, как сами женщины (и общество, конечно) относились к женской сексуальности, если считали, что фригидность — это нормально. И если «поиск женского оргазма» выдавали за экспедицию почище, чем открытие Америки. Далекие туманные берега, ага. Может, и не доберешься.
Это было нормой, не стоит о таком забывать. Современная женщина, конечно, стремилась к сексу, но замужество всегда было важнее, поэтому для секса она была не готова. Во-первых, она боялась беременности, во-вторых, думала о том, как сделать мужчине хорошо (чтобы женился), в-третьих, секс происходил по «мужскому» типу — то есть вставил/вынул. Оральный секс был односторонним. Куннилингус стал чем-то массовым едва ли не вчера. Раньше (да, я все помню!) для настоящего мужчины это было западло. Моей однокурснице как-то предложили тысячу долларов (примерно 1995 год, огромные деньги) за то, чтобы мужчина попробовал с ней оральный секс. Совершенно посторонний мужчина, подвозил ее на какой-то своей шикарной машине. Такой, мафиозного типа. Для этой категории мужчин подобное развлечение считалось преступным (почти гомосексуализм). А сколько восточных, кавказских или просто религиозных женщин считает «такое» унизительным, неприемлемым для мужчины? А сколько не может расслабиться, когда мужчина пытается? Я знаю женщин, которые бросили при первых попытках: они испытывали такое смущение, что не смогли его преодолеть.

В России секса… есть!

Нет никакого смысла врать самим себе — мы все, и постпатриархальные, а в России еще и постсоветские женщины, с целой горой секс-предрассудков. Нам непросто. Но отрицая что-то такое, яростно уверяя себя и всех вокруг, что «я не такая», мы, собственно, только усиливаем те же проблемы.
Важно признать, что есть такие трудности, и главное — понимать: никогда не поздно что-то менять. В двадцать, в сорок, в шестьдесят или в семьдесят. Ведь секс — это не только, когда тебя пенетрируют, это прикосновения, поцелуи, поглаживания, объятия, сексуальные разговоры. Все это возможно в любом возрасте. Воспоминания, в конце концов.
И для мужчин, и для женщин секс — это часто сам акт, проникновение. Но секс на самом деле — это отношения между людьми, сексуальный контекст целиком. «Это был восхитительный секс, — сказала подруга. — Но если бы он не начал с того, что минут двадцать просто гладил меня по голове, ничего бы не случилось». За эти двадцать минут она привыкла. Расслабилась. Ощутила в том числе и его деликатность, внимание. Из таких деталей и состоит жизнь. И состоит секс.

ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРЕКРАСНО. И ОДЕЖДА.

ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРЕКРАСНО. И ОДЕЖДА.

— Прочитай, там про твоего отца, — знакомая протянула мне книгу Эдуарда Лимонова — «Книгу мертвых».
Очень полезная мне оказалась во всех смыслах книга: и про папу там было, и про маму. Мама с Лимоновым шили джинсы/брюки и продавали. Лимонов вообще много и отлично шил, замечательно одевался. Это сейчас он всегда в черном. А тогда были кружевные рубашки, бархатные брюки и косоворотки. У него в каждом романе много про одежду. В «Это я, Эдичка» про вещи почти столько же, сколько о любви. В «Книге мертвых» (о богеме, мертвой и живой) тоже очень много о внешности, о моде.
Папу одобрили: мол, в 70-х (а это папе уже 50 лет было) стал пижоном, шиковал. 70-е — это как раз я родилась. Я запомнила папины бархатные и джинсовые костюмы, все его стильные рубашки, коллекцию галстуков — штук пятьдесят, потрясающие ботинки.
В нашей семье любили одеваться. Одеждой меня заваливали: ее привозили и присылали друзья из Европы и Америки, папа скупал мешками у дипломатов очень стильный детский секонд-хэнд, доставшийся от их детей. Тогда все по-другому было.

Мода — часть жизни

Я не сомневалась, что мода — часть нашей жизни. Если ты не хочешь быть красивым — зачем тогда все это?
Люди, которые фыркали и считали «все это» тщетой, казались такими странными. В прекрасном же теле прекрасный ум — нет?
Когда все после школы куда-то поступили, я познакомилась с новым типом девушек (журфак/филфак). Ни стиля, ни всей этой суеты. Очень в моде у них был некрасивый вязаный просторный свитер, очки и спутанные волосы. Звучит все это, может, и романтично (представляются такие датские девушки, чьи волосы спутал свежий морской ветер), но на деле выглядели они как клуши. Такой осмысленный клуша-стиль. Потому что они — умные. А раз умные — не до мишуры им.
Почему-то было это разделение: на «умных» и «красивых». А я то была уверена: если ты умный, да еще и талантливый, то кому, как ни тебе, одеваться лучше всех?
Понятно, что никто никому не обязан. И не все люди артистичные, то есть любят и умеют на публику работать.
Но чем отличается модная пассивность от интеллектуальной? Да ничем. Создавать вокруг себя красоту — это как раз естественно для умного человека. Стремление к прекрасному.

Тяга к прекрасному

beauty
Я вот сижу в самолете в проходе, а через этот проход от меня — женщина. Сначала она кажется очень некрасивой. Потом видишь, что она делает себя некрасивой. Если ей все изменить, она будет просто звездой. Я ее у себя в воображении изменяю — и уже почти влюбляюсь. А она сидит, такая грустная, в таком поганом деловом костюме, с ужасными волосами, которые она, как нарочно, уложила так, чтобы себя изуродовать.
Люди не видят собственной красоты. Ну просто на каждом шагу такое.
Дело в том, что красивых людей не существует. И некрасивых тоже.
Даже объективно очень красивые люди могут страдать от каких-то мнимых недостатков. Практически все страдают. Сравнивают себя с другими.
Потому что мы живем в культе «я хуже», а не в культуре «я лучше всех». Вот я знаю очень красивую девушку. Совершенно идеально, безусловно, на любой вкус красавицу. И она истощает себя. Потому что боится стать толстой. У нее уже почти анорексия. Близко-близко. Ей лучше, чем какой-нибудь толстой девушке с обычным лицом? Нет, ничуть не лучше.
Толстая девушка с обычным лицом — это тоже миф. Обычных лиц нет. Все уникальные. Каждый может стать для себя характерным. Все в себе можно возвести в культ. Вот искусство берет нестандартное лицо, которое злые люди, не задумываясь, с ходу назвали бы некрасивым, и романтизирует его, и уже нам всем кажется, что именно такой типаж — это современная красота.
А хуже всех кому приходится? Не Лине Данем, которую многие ругают за внешность. Хуже всех — Жизель Бундхен. Ее обзывают мужеподобной, клянут ее нос и даже фигуру. Но Жизель только и появляется на обложках и подиумах, и зарабатывает больше всех. Если бы она поверила злодеям, которые ее критикуют, она бы и с дивана не встала. У нее, видимо, есть ощущение собственной красоты.

НЕкрасота

Любой человек при желании может стать некрасивым. Хоть Одри Хепберн, хоть Грейс Келли. Вот зачем, например, Николь Кидман — блондинка, если это делает ее бледной молью с сухими волосами? Она рыжая! Любого оттенка. Рыжей она расцветает. Но Кидман упорно красится в блондинку, и это значит, что у нее какой-то внутренний кризис.
Порочная склонность рыжих краситься в блондинок — это вообще культурный феномен.
Долго не могла понять, чем мне не нравится Эми Шумер, а посмотрела ее подростковые фото — и все встало на места. У нее прекрасные светло-рыжие вьющиеся волосы. Которые украшают ее где-то на 50 процентов. Но нет же — она безжалостно делает из себя блондинку, просто уничтожая свой цвет кожи.
Мэрилин Монро была более чем заурядной девушкой, но она сделала себя самой сексуальной женщиной во веки веков. Вот она — блондинка. Это ей идет.
Я отлично помню тот момент, когда только появилась модель Кейт Мосс и все считали ее жалким маленьким гадким уродцем. Кейт уже тысячу лет самая стильная, интересная женщина, которой все восторгаются.

Все в твоих руках

Это все к тому, что красоту в себе надо: 1) увидеть, 2) сделать. Какой смысл быть «некрасивым», если можно стать «красивым»?
Любой человек, считающий себя некрасивым, делает таким себя сам. Плохая прическа. Невыгодная одежда.
А что мне делать, а я не знаю, а я не умею, у меня плохой вкус — вот, что они говорят. Но «плохой вкус» — это всего лишь проекция. Если ты себе не нравишься, то пытаешься сделать себя хуже. Приступы отчаяния, в которых покупаются юбки, уродующие ноги. Приступы паники, в которых делаются плохие стрижки. Иногда смотришь на человека — и хочешь взять его в заложники, привести к парикмахеру и там насильно сделать выгодную стрижку.
Многие же боятся смотреться в зеркало. Да, смотрятся, конечно, на автопилоте, но это их не делает счастливыми. К негативной реакции можно привыкнуть — она притупляется, но это не значит, что ее нет.
Одежда — это удивительный инструмент, который позволяет нам изменить свое мнение о себе. И одежда, и волосы, и косметика, и обувь. И даже постельное белье. Вся красота, которой мы себя окружаем.
Не важно, какой у тебя стиль, не надо ничему соответствовать. Просто надо любить себя и ухаживать за собой. Надо быть художником, который видит в себе красоту, видит не недостатки, а индивидуальность. Наслаждайтесь своим лицом. Делайте его лучше. Подчеркивайте себя одеждой. Пишите свой портрет. Ведь реальности — ее не существует. Настроение, освещение, стереотипы, сравнения — все это меняет нас каждую секунду. Нас в каком-то смысле и нет вовсе, мы — иллюзия. Так давайте создавать блистательные, яркие, звонкие иллюзии. Из самих себя.

ЗАКАТ БОДИПОЗИТИВА

ЗАКАТ БОДИПОЗИТИВА

Модно быть «старым». Возраст – самая горячая тема, все восторгаются женщинами за 60, которые выглядят так, будто и не слышали, что в это время ты уже мумия, которая должна быть закутана в бинты и лохмотья, клячиться с палочкой и портить характер внукам.
Возрастные модели, седина, самые модные – после 70. Всеобщее ликование, восторги, обожание.
Несколько лет назад появились две новые сенсации – возраст женщины и размер женщины. Антиэйджизм и бодипозитив.
Про возраст зашло, а бодипозитив забуксовал. С одной стороны, бодипозитив – явление прекрасное, и мы уже имеем его положительное влияние. Изуверские «глянцевые» стереотипы затоптаны и потрепаны. Никто больше не считает женщину от 46 до 50 (русского) размера жирной коровой. Размерная сетка в магазинах стала вполне пристойной – она больше не заканчивается заносчивым 44-м. При этом публика не приняла идею того, что ожирение – это тоже красиво. Или что неухоженные девушки, которые подчеркивают свои недостатки, – сексуальны.
Наверное, потому, что все-таки есть границы, внутри которых – красота, а за ними – вот не очень. Флагман радикального бодипозитива – сценаристка, писательница, актриса Лина Данем (сериал «Девочки»/Girls). Лина чего-то… совсем распустилась. Да, она толстая. Она, конечно, талантливая и умная, и чудесная, и смелая, но она неспортивно-толстая. Лина настаивает на концепции «я такая, какая есть» – и местами она, конечно, вызывает восхищение. Но все дело в том, что никто не любит таких, какие они есть.
Женщины, например, довольно строги с мужчинами, которые уверены, что быть такими, какие они есть, – хорошо. С пузом, лохматой бородой, в мятой футболке. Ну уж нет. Неприятно это.

Слегка жирная корова

Конечно, распущенность – не нарушение закона, но ничего нельзя поделать с тем, что наши симпатии не на стороне тех, кто набрал лишних двадцать кило, забыл причесываться и шляется в замызганной одежде.
Нет ничего соблазнительно и эстетического в том, чтобы пренебрегать своей внешностью. Тем более что нет некрасивых людей – есть те, кто так сильно погряз в своих фобиях, что не решается на перемены. Это нормально, если люди заботятся о красоте своего тела и внешности, – в этом нет ничего извращенного. Природная красота – это всякие сосны и озера, мы же, люди, живем в красоте, которую создаем сами.
Понятно, что все очень разные, и есть тощие, есть толстые, есть щедро одаренные внешностью от природы, есть люди с недостатками. И нельзя всем навязывать один стереотип красоты. Но в любых жанрах есть люди привлекательные, внимательные к себе, а есть те, кто заявляет: «А по фиг, я вот такая».
Женщины в возрасте интересны именно потому, что они красивы. Они искрятся, они модно одеваются, они симпатично красятся и замечательно укладывают волосы. Они не распускают пакли, не рядятся в галоши и ватники, не хвастаются отсутствием зубов. Поэтому они так восхитительны. А молодым женщинам, наоборот, навязывают мысли о том, что можно быть клушей – и получать от этого радость. Конечно, в былые времена этот уход за собой для женщины был чем-то вроде пытки. Ты должна была быть идеальной (неизвестно, по чьим предствлениям) – совершенный манюкюр/педикюр, ни волоска на ногах, в любое время дня и ночи – свежа и аккуратна.
Сейчас более расслабленный подход – можно позволить себе и облупившийся лак на ногте (тоже мне катастрофа), и небрежность в волосах, и спортивно-пижамный стиль в одежде. Но все это не означает полного пренебрежения. Да, женщины тоже живые создания, мы не можем отсиживаться дома всякий раз, когда у нас прыщ. Это откровенное безумие. Но нет вот совсем ничего симпатичного в том, чтобы вести себя как лесоруб, который умывается снегом, а волосы стрижет бензопилой.
И нельзя не признать, что есть некрасивые люди. Если мы всех начнем считать красивыми – будет отвратительно скучно. Женщины, которые были некрасивыми или считали себя таковыми, они делали революции. В моде, предположим. Изабелла Блоу, например: где бы без нее был Филипп Трейси или Александр Маккуин?
Другое дело, что Блоу всю жизнь считала себя уродливой. Видимо, в сравнении с такими красавицами, как Грейс Келли или Мишель Пфайффер. Изабелла не была красоткой, но свое уродство она сильно (очень сильно) преувеличивала. Зато она создала неповторимый стиль и мощно повлияла на современную моду. Отчаяние иногда создает гениев.

Есть девочки-магниты

Body
В жизни почти любой женщины есть этот жуткий период, когда выясняется, что есть девочки, к которым тянутся мальчики. Я до сих пор вспоминаю, как лет в пятнадцать была в гостях, там собрались друзья друзей и вдруг оказалось, что все (все!) мальчики собрались вокруг одной девушки (приятной, но не красавицы, не особенно стильной, тихой и невыразительной) и не намереваеются от нее отходить. Мы (все другие девочки) делали вид, что нам очень весело и что мы такие независимые, но изнутри нас сжигала страшная ревность, конечно.
Черт знает, какой такой инстинкт примагнитил всех наших друзей к этой девушке, это необъяснимые вещи, особенно если тебе пятнадцать, и они, конечно, заставляют тебя чувствовать себя полным ничтожеством. Так, собственно, и образуются комплексы. Женщины сравнивают себя с другими женщинами, завидуют и хотят быть похожими на лучшие образцы, даже если это противоречит их натуре и делает несчастными.
Взросление – прекрасное состояние, в котором ты учишься уважать себя и восхищаться собой. Но не такой, «какая есть», а тем, какой ты можешь быть. Свою уникальную красоту (а она есть в каждом – в чем бы она ни проявлялась) надо замечать, любить, подчеркивать, ухаживать за ней, гордиться. Красивые волосы – отрасти. Остроумная? Не тушуйся, не сиди в углу. Полная грудь? Не надевай вещи, которые делают тебя похожей на дом.
Если в прошлом желание быть красивой выглядело как желание быть похожей на некий общий идеал, то сейчас желание быть красивой – это стремление быть похожей на саму себя. Желание показать все лучшее в себе, заострить внимание на своих интересных качествах, на своих интригующих особенностях. Никто не гордится своими недостатками – это противоестественно. И дело лишь в том, чтобы замечать и свои достоинства. Любить их, пестовать, ублажать.

ГДЕ ТЫ БЫЛА?

ГДЕ ТЫ БЫЛА?

Он звонит спросить, как там дела. Настя заметно беспокоится. Отсылает какие-то сообщения. Только что мы были лучшими подругами, которые не могут наговориться, а сейчас мы уже какие-то чужие тети, которые уткнулись в свои телефоны.
«Что-то случилось?» — произношу я грозно, подразумевая «что за черт» (с пятнадцатью восклицательными знаками).
Настя так торопливо строчит в WhatsApp, словно ей сообщили из банка о том, что с ее счета исчезло пять тысяч евро. «Саша там с ребенком…» — бормочет она, не отводя взгляд от экрана.
Я забираю у нее телефон.
«Саша первый раз за месяц сидит с вашим младенцем. Вы договорились, что с пяти до одиннадцати ты вся моя. Мы не виделись полгода. Что происходит? Ты безумная мать?» — интересуюсь я.
Настя не без смущения поясняет, что да, Саша обещал, и сейчас только восемь вечера, но вот он же позвонил, и не то чтобы у него был довольный голос, и, может, ей лучше вернуться…
Если честно, Саша — он всегда был праздник. Даже до младенца. Во-первых, вместо подруги у меня образовались подруга и бонус (ее муж). Человек он приятный, и я рада была видеть его иногда, но так вышло, что постепенно это стало невозможно. Сначала это вроде нечаянно выходило, потом их можно было охарактеризовать как безумных влюбленных. Но когда мы начали общаться вдвоем лишь по телефону и обещали устроить отпетый девичник с чипсами, вином и откровениями, а в гостях они появлялись вдвоем… И еще Саша никогда не давал Насте и слова сказать. «Дай я расскажу!» — восклицала она. А он продолжал смотреть мне в глаза и сам не прерывал свою историю.
В общем, все это стало довольно утомительно. И вот сейчас, все со всеми договорились, но он звонит и нарочно срывает нам кайф. Потому что Настя уже дерганая, ей уже стыдно, она рвется домой. Этот Саша, он ее затюкал. Мелкая демоническая домашняя тирания.

Саша-Леша

Kholina
У меня был такой Саша-Леша. Звонил мне на работу часов в шесть и гундел: «Ты когда будешь дома?» Я ему в который раз сообщала, что, как обычно, буду я в семь или восемь. На что он вздыхал горестно: «Ну, понятно…» И ты так начинаешь думать в какой-то момент: «Он сидит там дома, ждет меня. Мой лапусик-пампусик. Скучает». И часа три ты не работаешь, а переживаешь чувство вины. За что — никому не ясно. За то, что нет рядом. За то, что тебе не скучно, ты хочешь работать до семи или до восьми, потому что тут у тебя интересно и карьера.
На вечеринках и семейных праздниках ты тоже так думаешь. Одна подруга думала так на похоронах своей тети, куда ее парень не пошел, но отсылал ей сообщения: мол, тоскливо мне без тебя… Потом тебе скажут, что ты глупо себя ведешь. Потом ты узнаешь, что ты думаешь только о себе. Тебя выставят такой закоренелой эгоисткой, что если бы для эгоистов была тюрьма, то тебя бы туда засадили на три пожизненных.
Критика твоей внешности начнется с мелких замечаний вроде «в этой юбке ты старше на тридцать лет», а закончится тем, что ты сама придешь к выводу, что одеваться каким-то образом нужно несексуально (чтобы другие не лапали тебя глазами), но женственно (потому что ты слегка мужеподобная). Да, и нос у тебя как у Бабы-яги (но это он любя).
И какое-то время ты еще не чувствуешь себя затравленной зверушкой, но уже все делаешь не так, как хочется тебе.
А начинается все с классического вопроса: «Где ты была?» Он должен встретить тебя у порога, с глазами встревоженной собаки, но спросить с нажимом. Причем есть впечатление, что отвечать тебе надо прямо тут, в прихожей, а если ответ покажется ему подозрительным, тебя могут уволить. Или закатить сцену. Обычно это сцена. Ведь ты там развлекалась с подружкой, а он тут…

Мой ответ Чемберлену…

Повзрослев и поумнев, я очередному вот такому ответила: «Еще раз услышу этот вопрос — и это будет в последний раз. Я сейчас вернусь туда, где была, а созвонимся мы через неделю. Или позже».
Потому что больше это психологическое насилие я терпеть не намерена. Я устала от того, что мужчины определенного возраста или определенной формации словно вышли из одного инкубатора и что они с самого начала имеют цель сломать тебя. Это нужно им, потому что… Гммм… Не совсем ясно, зачем это может быть нужно. Может, они мелкие закомплексованные хорьки. Может, они просто копируют жизнь своих родителей (им кажется, что по-другому и не бывает). Может, они осмысленные садисты.
Кто будет с этим разбираться? Точно не я. Мне не нужен очередной карликовый тиран, который хочет посадить меня в крепость из телевизора и дивана.
Это моя вина, что некоторым нравится мучить других? Конечно, нет.
На самом деле это серьезная проблема, потому что эти паразиты довольно ловкие. Они пользуются тем, что влюбленные люди мягкие, они склонны идти на уступки. И постепенно уступки становятся чем-то бо́льшим. Уже не компромисс, а отказ от собственной жизни, собственного Я. Ради чего? Ради чужого ничтожного эго.

Беги, Лола, беги!

Как только вам создают неудобства, как только человек с помощью всяких мелких уловок делает так, чтобы вам было без него стыдно — бегите. Обычно это проявляется на ранних стадиях — сразу после бурных ухаживаний. Распознать несложно — если знать, что ищешь.
Ну вот, к примеру, один с самого начала говорил мне, что я неженственная, тощая и без груди. Ах да, говорил он это с восторгом: мол, я такая Ида Рубинштейн, изможденное создание Серебряного века… Но если тебя постоянно попрекают какими-то коровами с сиськами пятого размера, то, в общем, нет сомнений, что человек желает тебе зла и что его псевдовосторг — лишь ловушка.
Психологическое насилие — это не шутки. А насильники обычно инстинктивно очень хитрые: они действуют нежно и знают, как надавить на больное так, словно это вышло случайно. Но все их ходы записаны. К счастью, они довольно банальны, несмотря на всю ловкость. Их не получится «лечить». С ними нечего обсуждать. Понимаете, они с огромной радостью «обсуждают» — им нравится копаться в собственных недостатках, они любят изображать рефлексию.
Бежать. Только бежать, и быстро. Никаких переговоров с террористами, иначе все это кончится потерянным временем, нервным срывом и сеансами у психоаналитика.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на чужие психологические проблемы. Наслаждайтесь с тем, кто меньше всего хочет внушить вам чувство вины, а хочет лишь одного — сделать вас счастливой без каких-либо условий.